Внезапно Свартэльд оказался рядом с ним.
– Ты Ворононосец, мальчик! – Ример уставился на его черное лицо. Ворононосец. Что это значит? Какой ворон? Больше не было ворона, которого надо носить. И ради кого его носить? Ради вот этих имлингов, убивающих собственных детей?
Свартэльд схватил его за руку.
– Успокойся!
Ример услышал собственный смех. Жуткая искаженная пародия на то, каким должен быть настоящий смех. Он вырвался из хватки Свартэльда и закричал молчаливым марионеткам:
– Зачем нам бояться их, если убиваем мы? Что?! Самое греховное убийство здесь вы совершили сами. Даже трупорожденный не смог убить младенца. А вот вы смогли!
Голос его ослаб и понизился вместе с опустившимся мечом.
– Вы смогли…
Он повернулся к ним спиной и прошел сквозь строй одетых в черное к дому. Он откатил камни от двери в погреб и отодвинул засов. Колкагги рассредоточились у него за спиной, готовые встретить то, что может из него появиться. Ример раскрыл двери. Петли заскрипели, и он уставился в темноту. В пустоту.
Кто-то выкрикнул приказ принести фонарь, но Ример уже начал спускаться вниз по лестнице. Что-то рычало. Что-то большое. Ример чувствовал его приближение. Ощутил силу удара еще до того, как он был нанесен. Ему хватило времени, чтобы присесть. Ример описал круг мечом вокруг себя и встретил сопротивление. Рык. Ему в лицо брызнула слюна. Что-то тяжелое рухнуло перед ним. Что-то размером во все помещение. Он услышал приближение Колкагг с мечами и фонарями. Они пробежали с обеих сторон мимо него. По погребу разлился свет. По грубым каменным стенам. По разбитым бутылкам и банкам с вареньем. Закуток был разнесен в щепки. Корнеплоды рассыпались по всему полу вокруг мертвого бурого медведя.
– Медведь… – раздалось сзади. – Чтоб тебе в Блиндболе заблудиться! Подумать только, медведь!
– Посреди зимы? – прозвучал голос Свартэльда. Остальные начали обходить вокруг убитого зверя и отыскали следы крови на его когтях. Один Колкагга вытащил что-то из туши зверя и поднял вверх. Сломанная стрела.
Ример закрыл глаза. Обезумевший от боли изголодавшийся медведь. Кто-то убил младенца из-за медведя. Не слепой. Не трупорожденный. Всего лишь страх.
Комната сжалась. Ему надо на улицу. Тело казалось одеревеневшим. Ример убрал меч в ножны и стал подниматься вверх по лестнице. Он вышел наружу и втянул в легкие воздух.
– Это медведь, – сказал он, но голос его дрогнул. Деревенские подошли ближе. Их глаза были широко раскрыты. Они разевали рты. Их было около пятидесяти.
– Он мертв, тот слепой? – спросила женщина, с которой они разговаривали вначале.
– Это медведь! – заорал он. – Медведь! Смертельно раненный голодный зверь!
Эхо его слов улетало к берегу реки, как будто бежало от страшной правды. Вниз по течению к морю. Прочь, чтобы никто никогда этой правды больше не услышал.
Какая-то женщина заплакала. Она попыталась скрыть это, зажав рот рукой. Ример скользил взглядом по их лицам. Он ловил взгляды всех, кто был вооружен ножами. Вот. Вот он. Убийство написано в его глазах. Мужчина вздрогнул, но остался стоять на месте. Ример подошел к нему.
– Это сделал ты.
Он опустил глаза. Его черная челка дрожала. Ример вновь вынул меч.
– Ты можешь выбирать. Ты можешь мучиться в шахтах Маннфаллы до тех пор, пока тинг не отправит тебя на гору Аскеберг, где либо тебя сожгут, либо отрубят голову. Или ты можешь умереть здесь. Сегодня. За убийство младенца.
Мужчина посмотрел на него. Взгляд его был пуст. Никакого гнева. Никакого горя. Одна из женщин сделала несколько шагов в их сторону.
– Он думал, что совершает необходимое! У тебя нет права!
Ример сорвал капюшон с головы и открыл лицо.
– Я Ример Ан-Эльдерин, Ворононосец Имланда. Если у кого и есть право, так это у меня.
Ноги мужчины подкосились, и он упал на колени на мерзлую траву.
– Сегодня, – сдавленно сказал он. Ример кивнул.
– Тогда от имени Всевидящего, от имени Совета, за грех, который приведет тебя в Шлокну, прими смерть.
Ример поднял меч. Кровь понеслась по его венам, Потоку было нужно больше. Ему требовалось что-нибудь уничтожить. Или кого-нибудь, кто мог заплатить за все, что вышло не так. Ример приготовился нанести удар. Отомстить за рыжеволосого мальчика. Рыжие волосы. Хирка…
Убийца поднял на него глаза. Черная челка. Раскрасневшаяся кожа. Лицо исказила гримаса. Ример ощущал вес меча в руках, но клинок отказывался опускаться. Он и раньше убивал ради Всевидящего. Ради кого он убивает сейчас? Ради мальчика? Или себя самого?
Ты сам сделал себя началом и концом.
Мужчина внезапно вздрогнул. Его тело пронзил меч. Он издал сдавленный стон и обмяк на лезвии. Свартэльд вынул меч, раздался булькающий звук. Наставник вытер лезвие о плащ мужчины и пристально посмотрел на Римера.