Суеверия.
Она закрепила нить и обрезала ее. Потом Хирка сложила швейные принадлежности и расслабилась. Катер подпрыгнул на волне, и она ударилась спиной о стену. Стефан подполз к ней и подложил ей под спину еще одну подушку. Он порылся в зеленой коробке Нильса и нашел какую-то полоску и приложил к ране.
– Пусть будет открыто. Надо, чтобы рана дышала, – сказала Хирка.
– Это пластырь. Пластырь, который дышит, так ведь? Почти так же впечатляюще, как лифт и стрелковое оружие, если я правильно понимаю?
Она позволила ему заклеить рану пластырем. Хирка в любой момент может снять его. Его руки, которые касались ее кожи, дрожали. Потом Стефан схватил ее ладонь. Это было неожиданно, но приятно.
– Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, девочка, – он погладил ее по волосам. – Никогда в жизни. Интересно, там, откуда ты, у всех волчьи сердца? Там все такие, как ты?
Хирке хотелось поддаться сочувствию, но она знала, что Стефан в полном отчаянии. Ему хочется привязаться к кому-нибудь, чтобы не оставаться один на один со своим страхом.
– Хорошо бы, – пробормотала она. – Если бы все были такими, как я, я бы сюда не попала.
– Тогда я рад, что ты такая.
Она встретилась с ним взглядом. Теплые цвета окутывали его. Русые волосы со светлыми кончиками. Теплая кожа. Карие глаза. Он был полной противоположностью Римеру.
– Ты слишком стар для меня, – сказала она.
Он издал удивленный звук, наверное, хотел засмеяться.
– Но не слишком стар для того, чтобы спасти тебя, так ведь?
Она улыбнулась. Стефан Бароне. Спаситель? Тот, кто цепляется за нее как утопающий. А ведь здесь его мир. Она закрыла глаза. Ей хотелось заснуть и не просыпаться, пока она не состарится.
– Я делаю это, потому что вынужден, – сказал он.
Хирка заставила себя открыть глаза, чтобы видеть, как он станет защищаться.
– Потому что я должен. Не потому, что я… Она так чертовски хорошо за них платит, так ведь? Не знаю почему, но благодаря этому я жив. И это несет нас через половину земного шара посреди ночи, когда надо. Когда она была моложе, она была химиком. В них что-то есть. И она это использует.
Зубы. Он говорит о зубах.
Хирка вспомнила, как он вырвал их изо рта забытого, когда тот еще не остыл. А из груди того трупа торчал ее нож. Она вонзила его по самую рукоятку, но не убила. Не сразу. Тогда ее противник еще мог нанести урон.
– О чем ты думаешь? – спросил Стефан. Его взгляд молил о прощении. Он мог бы быть одной из заблудших душ отца Броуди, стоящих на коленях перед алтарем.
– Я думаю… – Хирка проиграла борьбу и закрыла глаза перед тем, как закончить предложение: – Я думаю, что мне нужен нож подлиннее.
Хранители
Ример шел вдоль первых рядов полок. Потолок у входа в библиотеку был низким. Помещение расширялось, лишь дойдя до шахты в центре пустого пространства, можно было окинуть взглядом все этажи.
Стоя в центре шахты, можно было услышать ветер на улице. Вой просачивался сквозь каменные блоки и деревянные балки и смешивался с шумом скользящих вдоль этажей лестниц на колесах. На одной из них плыла женщина. Она остановилась прямо над ним. Ример спросил Сетри, мужчину, с которым разговаривал в прошлый раз. Сетри не был здесь начальником, но Ример не сомневался, что он один из самых больших знатоков. Женщина указала в глубь помещения и полезла выше.
Ример отыскал его. Сетри стоял посередине деревянной лестницы и рылся в ящике с маленькими карточками. Увидев Римера, он улыбнулся и засунул в ящик деревянную палочку, чтобы отметить место, на котором остановился. Потом он грациозно спустился, почти как женщина. Хотя здесь все казались бесполыми. Все одеты в одинаковые серые одежды, все одинаково любезны и одинаково счастливы.
– Чем могу помочь, Ример-отче?
Ример взял его за руки и вывел на середину помещения.
– Это прекрасная башня, Сетри. Разве не так?
– Ворононосец, она самая большая во всем Имланде. Не самая высокая, но самая вместительная. Ничего подобного ей не существует.
– Нет. Я так и думал. Как думаешь, сколько времени потребуется на то, чтобы разобрать ее?
Пастырь пару раз моргнул.
– Я не понимаю…
– Скажем так, я решил отыскать книги, которые, по твоим словам, сожгли. Но мы оба знаем, что они здесь. Как думаешь, сколько времени потребуется на то, чтобы разобрать всю башню по камню, если я призову всех до одного стражей Маннфаллы?
Пастырь сделал нетвердый шаг назад.