– Какая-то информация доходит до меня…
– Дамайянти, если бы я хотел увидеть, как ты гниешь в шахтах, ты уже была бы там. Я здесь не для того, чтобы наказать тебя за то, что ты слышала или знаешь.
Она многозначительно улыбнулась, и он почувствовал, как в нем нарастает раздражение.
– Нет, я здесь не для этого. Я здесь, потому что ты должна помочь мне победить слепых. Я не идиот, Дамайянти. Ты пришла ко мне, пригласила меня. Ты сказала, что я должен понять войну, чтобы понять слепых. Так расскажи мне почему.
– Ты по-прежнему считаешь, что Всевидящего не существует?
– Я знаю, что его не существует, – слова Римера прозвучали не так уверенно, как ему хотелось бы. В последнее время он прочитал столько всего, что уже ни в чем не был абсолютно уверен.
– В таком случае все твои знания ничего не стоят, Ример Ан-Эльдерин. Они были братьями.
Ример знал. Он отыскал книги. Он знал больше, чем она могла предположить, и пора продемонстрировать ей это. Ример склонился к ней.
– Есть история о двух братьях, Граале и Наиэле. Трупорожденные слепые братья. Набирны. Им поклонялись их соплеменники. Они вели войну против имлингов до тех пор, пока Наиэль не превратился в ворона и не увидел, как прекрасен Имланд. Тогда он повернулся спиной к своим и стал Всевидящим. Блаженная смесь мифов и реальности. Каша из истории и вымысла, которой с тех времен всех потчуют. Но братья выжили, так ведь?
Дамайянти кивнула. Ей не удалось скрыть удивление. Ример продолжил:
– Проиграть войну – дело дорогое. Наказание Грааля стало упражнением в жестокости. Его предали, искалечили и отправили в изгнание. А его брату стали поклоняться как божеству. Это было целую вечность назад, и ничто из этого не должно иметь значения. Но это не так, да? Именно поэтому слепые вернулись?
Дамайянти поерзала на скамье, положила ладонь на шею и уставилась в потолок. Обдумывала, что сказать, а чего не говорить. Когда она вновь посмотрела на него, сомнений в ее взгляде больше не было. Она выбрала правильную сторону. Она расскажет ему, что знает.
– Это имеет значение, потому что они не умирают.
– Оставь суеверия себе, я собственноручно убивал их. Отдал их Шлокне.
Она склонилась к нему:
– Все можно убить, Ример. Но что это значит? Для них тысяча лет – пустяк. Пустяк! – Ее глаза горели. – Это даже не половина жизни для слепого.
Римеру показалось, что сейчас он впервые увидел ее истинное «я», и от этого ему сделалось нехорошо.
Он думал, что превосходство будет на его стороне, но разговор пошел в направлении, которое он не предусмотрел. Он боролся с собственными сомнениями. Она была знакома с Урдом, и все же… Она ошибается. Она должна ошибаться. Ничто не может жить вечно.
– Подумай еще, – она словно читала его мысли. – Как он стал Всевидящим? Что заставляло нас тысячу лет поклоняться трупорожденному? И почему имлинги не спят по ночам, в страхе перед тем, чего они почти не знают? Как создаются мифы, Ример?
– Ты хочешь сказать, что Всевидящий существует? Что он жив?
– Я говорю, они оба живы, – она откинулась назад.
– Ты считаешь…
– Я знаю.
– Как ты можешь это знать?
– Грааль и Урд разговаривали, – сказала она и пожала плечами, как будто речь шла о погоде.
Ример опустил глаза к столешнице. Мыслям хотелось за что-то зацепиться. Нужен крючок, на который вешают вещи. Он нашел только один.
– Клюв… – он поднял глаза на нее. – Это клюв, да?
Она кивнула.
– Урд принял клюв.
– Принял?
– Так они это называют. Принять клюв.
Ример знал, что движется в опасном направлении. Его занимали совершенно не те вещи. Его интересовало – как. Как возможное становится возможным. Врата. Поток. Слеповство. Уж кто-кто, а он-то должен был догадаться: как – это не важно. Он схватил ее за руку.
– Зачем? Зачем он принял клюв?
– Потому что действительно хотел поговорить с Граалем. А Грааль находится не в нашем мире. Его ведь отправили в изгнание, помнишь?
Ример выпустил ее руку. Знание остановить было невозможно. От него пульс Римера участился, и он закрыл глаза.
– К детям Одина, – услышал он собственные слова. – Его отправили к людям.
Дамайянти встала. Она склонилась и прошептала ему на ухо:
– А оттуда он может начать новую войну. Потому что теперь у него есть такая возможность. Думаю, ты знаешь, откуда она появилась.
Хирка…
Ример вспомнил слова Хлосниана. Хирка виновата в том, что врата открылись. Здесь она не дома. С ней что-то не так. Что-то затрагивающее Поток. У нее кровь странствий, а теперь она кому-то понадобилась. Она одна. Одна в незнакомом мире. Вместе со старинным злом, которое мечтает вновь завоевать Имланд.