Не начинай дела, которого не сможешь довести до конца.
Ример повернулся спиной ко всем. Если он будет на них смотреть, то не сможет обуздать свою ярость. Он перевел взгляд в окно на полуразрушенный мост. Лед начал таять. Вода стекала по резным деталям перил и собиралась в тяжелую каплю на языке змея. Он заговорил.
– Те из вас, кто попробует отрицать содеянное, больше никогда не войдут в зал Совета. Я созвал вас сюда не для того, чтобы задавать вопросы или просить об объяснениях. Я все знаю. И сейчас я расскажу вам, что будет дальше.
Он услышал, как кто-то приближается к нему.
– Ример…
Ярладин. Буйволоподобный здоровяк с большим сердцем. Мужчина, к которому Ример с детства испытывал глубокое уважение. Единственный, кого он без боли мог слушать среди этого убогого собрания ухоженных имлингов. Но не сейчас. Время слушать миновало. Ример продолжил, не обращая на него внимания.
– Я знаю, что вы попросили ее уйти.
Он услышал бормотание. Они даже не уверены, о ком он говорит. Для них Хирка была незначительной. Забытой. Отосланной. Для них она с тем же успехом могла вообще никогда не существовать. Капля упала с языка змея. Римеру показалось, что и он тоже летит вниз, к каменному кругу, и вот-вот разобьется.
Он повернулся к ним.
– Что вы ей пообещали? Что вы дали ей такого, что она решила уйти? Отвечайте!
В его ушах звенела тишина.
– Не заставляйте меня обнажить меч…
Нолдхе вскрикнула, как юная девушка. Они сбились в кучу и тихо перешептывались. Лейвлунг Таид оттопырил ладонью ухо:
– Что он сказал? Он сказал «меч»?
Гарм Даркдаггар перекинул плащ через плечо и уверенными шагами направился к двери. Ример прекрасно знал, что его остановит.
– Если удалишься, ты больше никогда не войдешь в эти двери, Гарм!
Даркдаггар остановился. Он был практичным имлингом. Все они были практичными и преданно следовали по пути наименьшего сопротивления. Сейчас они были ненавистны Римеру сильнее, чем когда-либо.
– Все будет по-другому, – сказал Ример и услышал, как дрожит его голос. – Завтра я уезжаю в Равнхов к Эйрику. И от имени нас всех я предложу ему занять кресло Урда.
Сигра фыркнула:
– Об этом мы уже до посинения спорили. Другие наследники выстроились в очередь к этому креслу, ты не можешь…
– Наследники? Больше не существует никаких наследников. Никто не будет наследовать кресла. Никогда. Одиннадцать государств станут избирать своих представителей, которые займут эти кресла, и этот семейный Совет прекратит свое существование. Я – последний наследник, которого увидит этот мир.
– Ты – наша гибель, – прошептала Фрейд с вытянувшимся лицом. Она принадлежала к семье Вангард, и Римеру было известно, что никто из членов семьи никогда не был Ворононосцем. Теперь ясно, что и не будет. С этим покончено. Все кончено. Он оставит от Эйсвальдра один пепел, и именно так он должен поступить.
– Гибель? Вы бы не узнали свою гибель, даже если бы она пожирала вас заживо! Вы даже не понимаете, что натворили! Вы послали ее на смерть. А ее смерть влечет за собой вашу. Новую войну. Тысячелетнюю войну. Наша судьба решается не здесь, не в Имланде. Она решается ею, а вы даже не задали себе вопроса, как она попала сюда. Или зачем. Вы ничего не знаете! Вы ничего не понимаете! Она взломала врата, и теперь… теперь мы…
Ример подыскивал слова. Он взглянул на них. Они переглядывались: наверняка считают, что он спятил. Что им известно о трупорожденных? О Граале? Они никогда не ощущали Поток так, как он. Они не видели больших вех. Не видели собственной гибели.
– Вы отдали ее, – услышал он собственные слова. – Вы отдали ключ нашим врагам. Кровь странствий.
Он почувствовал, как рука Ярладина легла ему на плечо.
– Довольно, Ример.
Ример рванулся в их сторону, и только одна Сигра не отступила назад.
– Что вы ей пообещали? Отвечайте! Что она получила за свой отъезд?
Ярладин крепче схватил его и удержал на месте.
– Ример, я все объясню, обещаю. Но позволь им уйти. Они не знают того, что знаешь ты.
Ярладин кивнул остальным. Они покинули зал друг за другом, как и пришли. Гарм и Сигра с трудом прятали улыбки. Он знал почему. Они считали, что Ример лишился рассудка, а в таком случае от него будет легче избавиться.
Ример смотрел на них, пока все не ушли, а потом повернулся к Ярладину:
– Что вы сделали?
– Я, Эйр и Гарм. Остальные ничего.
– И что же вы сделали?