Дверь открыл слуга. Он был молод, но мгновенно узнал Римера и заморгал:
– Ример-отче. Ворононосец. Добро пожаловать.
Ример поблагодарил и вошел. Казалось, мальчишка не знает, что ему делать дальше. Он зашагал вперед, но понял, что идти впереди Ворононосца не следует. Он пошел рядом с Римером и указал рукой на лестницу.
– Вы желаете поговорить с Гармом-отче? Или… – он взглянул на кусок камня в руках у Римера, – или… Можно я понесу это?
– Нет, но спасибо за предложение. Где мне найти Гарма?
Мальчишка начал потеть. Ример понимал дилемму: он не может попросить Ворононосца подождать, но и пустить его без предупреждения наверх, к имлингу, которому служит, тоже не может. Ример не стал дожидаться ответа. Он начал подниматься по лестнице. Мальчишка следовал за ним по пятам.
На втором этаже они увидели открытую дверь в кабинет. Ример толкнул ее и вошел. Гарм бросил на него взгляд из-за письменного стола. О своем возвращении из Равнхова Ример не рассказывал никому и уж, конечно, не Гарму Даркдаггару. Он надеялся, что Гарм лишится чувств, когда увидит его, но тот если и удивился, то очень хорошо это скрыл. Возможно, он уже давно должен был получить отчет от убийцы, а отсутствие новостей в этом случае – плохая новость, и Гарм знал, что Ример выжил.
Слуга вошел в кабинет вслед за Римером.
– Гарм-отче, здесь Ример-отче. Ворононосец.
– Спасибо, вижу, – сухо ответил Гарм. Слуга поклонился и удалился.
Комната была продолговатой и светлой. За спиной у Гарма в длинной стене группами по три располагались окна. Стены были увешаны картами разных частей Имланда. Города и регионы. Реки.
Гарм встал и отложил в сторону перо. Оно покатилось по наклонной поверхности и упало на пол. Он не стал его поднимать.
– Ну… Как Равнхов? – прохладно спросил он.
– Он меня просветил, – ответил Ример. Времени для интриг не было. Для игр тоже. У него никогда не было времени на такое.
Ример бросил камень, и тот с грохотом упал на пол. Гарм смотрел на свое собственное имя. Даркдаггар. Золотые буквы выгравированы на камне. На миг он прикрыл глаза. Ример улыбнулся. Маска сорвана. Гарм проиграл, и ему об этом известно. Морщинки по обеим сторонам носа Даркдаггара, казалось, становились глубже под взглядом Римера. Его светлые волосы были коротко подстрижены и почти сливались с черепом, и если бы не это, то Ример был бы готов поклясться, что в этот момент они поседели.
– Что ты сделал? – прошептал Гарм.
– Не я. Два камнетеса. И после этого на столе Совета остался страшный шрам. Но лучше шрам, чем твое имя.
– Ты не можешь… На протяжении столетий…
– Я могу, и я только что это сделал, – прервал его Ример.
– Никто с этим не согласится. Никто не позволит тебе сделать это. У тебя нет оснований, мальчик.
Ример вынул меч. Гарм попятился к столу и открыл рот.
– Ты действительно хочешь поиграть, Гарм? Ты будешь отпираться? Ты скажешь нет, я скажу да, и так мы станем препираться, пока кто-нибудь не разнимет нас, как заигравшихся детей? – Ример коснулся мечом вышивки на груди члена Совета.
Гарм успокоился.
– Чему они поверят? Тебя пытались убить в Равнхове, и тем не менее ты обвиняешь в этом своих? У тебя нет доказательств. Имлинги решат, что ты лишился рассудка. И они будут правы.
– Значит, живи и дай жить другим? Сделаем вид, что ничего не произошло? Будем сидеть за одним столом, пока ты не найдешь другую возможность убить меня? Ты знаешь, я думаю, что все только выиграют, если я убью тебя первым, – Ример надавил на меч, и Гарм повалился на пол. Он отполз назад, к окну.
– Встань, – сказал Ример. – Встань и найди меч, которым сможешь защищаться.
– Меч? – голос Гарма был растерянным, как будто у него никогда в жизни не имелось такой вещи. – Подумай, Ример! Ты угрожаешь не только мне одному. Ты угрожаешь всему Совету. Тебя накажут, если ты это сделаешь. Если хладнокровно убьешь меня. Ты лишишься своего места. Народ придет в ярость! Даже нам нельзя безнаказанно убивать друг друга. Ты Колкагга! Как думаешь, каковы мои шансы?
– Об этом тебе стоило подумать до того, как ты подослал ко мне убийц, – ответил Ример. Но он знал, что в словах Гарма есть зерно истины. Если это должно произойти, то не втайне. Совет слишком много всего совершил втайне. Если это должно произойти, то на глазах у всех. Ример наклонился к Гарму.
– Можешь выбирать: умереть здесь и сейчас или найти того, кто умрет за тебя. Я сражусь с чем угодно и кем угодно. Результат будет тем же. Когда я одержу победу, ты признаешь свою вину и примешь наказание как мужчина. Вся Маннфалла станет тому свидетелем. Никаких тайн. На глазах у всех.