— Боевые искусства, — призналась она. — Чтобы держать себя в форме.
— Ага.
— Нет, правда. Это дает мне необходимую нагрузку. Думаю, это подходящий вид спорта для моей работы, но боевыми искусствами я начала интересоваться еще в детстве. — Она попыталась вспомнить, когда именно появилось это увлечение, но не смогла. — Не знаю, почему.
— Это врожденный интерес, вызванный обостренным осознанием опасностей реального мира и стремлением защитить себя. Твои инстинкты и темперамент подтолкнули тебя к этому интересу. Из-за своего мировоззрения ты все анализируешь и подвергаешь сомнению, продумываешь все возможности. Прямо сейчас ты сидишь и до сих пор не уверена в том, что не находишься в машине с редким хищником, который выследил тебя, увидел в глазах твою сущность и теперь усыпляет бдительность, намереваясь убить.
Кейт почувствовала холодок, будто Джек заглянул ей в душу и прочитал ее мысли. Никто прежде не мог так хорошо и точно ее понять.
От этого Кейт стало жутко, и у нее возникло настойчивое желание сменить тему.
— Значит, ты не пытался спасти мир, работая на Моссад?
Он потер глаза. Ей показалось, что он выглядит уставшим.
— Я пытаюсь найти людей с твоими способностями. Я защищаю не только ваши жизни, но и жизни тех, кого вы спасаете благодаря своим способностям. Моссад прислушался. Они нуждались в моей помощи. Они хотели спасти этих невинных.
Кейт подумала о том, как помогла А-Джей, и тем самым, возможно, спасла чью-нибудь жизнь.
Трудно оставаться в стороне, когда знаешь, что можешь изменить ситуацию.
Похоже, Джек чувствовал то же самое.
— Но как бы мне ни хотелось, весь мир я спасти не в силах, — признал он. — Ты тоже, несмотря на все желание, не сможешь спасти мир. Каждый из нас лишь делает то, что должен. Думаю, людям моего «вида» не нравится смотреть, как вас убивают. Ты не можешь спасти мир, но мир нуждается в тех, у кого хватает мужества увидеть зло. Большинство не хочет видеть зло, а ты не можешь его не видеть, и у тебя есть мужество признать это.
— Много еще людей моего вида осталось в живых?
— Нет, крайне мало.
— Тебе удалось помочь им? — Она взглянула на его лицо, освещенное проносящимися мимо огнями и тусклым вечерним светом. — Ты помог выжить тем, кого нашел?
Он уставился вдаль:
— К сожалению, не всегда. Я нашел одного парня пару месяцев назад. Он был проницательным и незаурядным, моментально ухватывал суть того, что я ему объяснял. Он стал понимать глобальные взаимосвязи и свою роль во всем этом. У него появился новый яркий мир, который увлекал его.
— Ты помог ему?
Джек все еще смотрел в пустоту.
— Именно я и обнаружил его тело. Ужасная сцена. Как и всегда. Не знаю, как, но они нашли его. Новый, яркий, увлекательный мир угас — хищник покончил с ним. О твоем брате я узнал слишком поздно и не успел ничего предпринять. Я пытался предупредить А-Джей, чтобы она была предельно осторожна и защищала Джона.
Кейт кивнула:
— Она мне говорила.
Он посмотрел на свои руки:
— Но я узнал о нем слишком поздно. Надеюсь, что о тебе я узнал вовремя.
В его голосе слышалось страдание, и Кейт пришлось бороться с собственным чувством беспомощного ужаса. Он заметил выражение ее лица.
— Прости, не хотел тебя напугать.
Кивком она приняла извинения.
— Что, по-твоему, происходит с миром? Ты говорил, что-то изменилось.
Спустя несколько секунд тишины он махнул рукой в сторону бокового окна.
— Что ты там видишь?
Кейт посмотрела в окно:
— Не знаю. Город. Улицы, дома. А что? Что ты там видишь?
— Нарастающую жестокость и безнравственность — зло становится все сильнее, — тихо сказал он. — Анархию.
— По-твоему, зло становится сильнее?
— Эти улицы контролируют банды. Сотни преступных банд. Тысячи бандитов. Десятки тысяч. Все эти районы под контролем банд. Раньше этого не было. Мы сами позволяем злу расти и крепнуть. Живущие здесь люди — виртуальные пленники. Прямо здесь, в центре цивилизации.
— В преступности нет ничего нового, — возразила Кейт. — Некоторые улицы всегда были опасными.
— Отчасти, да. Но все больше городов переходит под контроль жестоких группировок. Из-за них наркотики распространяются со скоростью инфекции. Их власть основана на страхе и запугивании, как некогда власть феодалов. Они насилуют, пытают и убивают без разбора. Они лишены раскаяния, в них нет сострадания. Люди для них — просто куски мяса. Попросту говоря, они безжалостные убийцы, готовые прикончить кого угодно по любой причине, а то и вовсе без нее. Могут убить ради удовольствия, просто чтобы посмотреть, как человек умирает. Здесь еще не так плохо, как в других странах — например, в Мексике. Но однажды здесь будет так же. Преступники все чаще выходят сухими из воды, загнивающая цивилизация все чаще закрывает глаза, пытается объяснить или даже оправдать их деяния. Мы просто учимся жить с этим. На каждого изолированного от общества убийцу находится десяток новых. С каждым новым бесполезным законопроектом преступники становятся все более безнаказанными. На каждую с трудом выигранную битву приходится десяток поражений. Несмотря ни на что, зло крепнет и процветает.