— Любовь… — задумчиво повторила Мелодия. — Её я не испытываю, это верно. Наверное, приятное чувство.
— Да, это самое чудесное, что можно испытать, — страстно убеждал её Сквернавец. Бекка знала, что он говорит искренне; раньше он никогда так не говорил. Она почти влюбилась в него сама; обладание душой сделало его очень привлекательным. К тому же, душа принцессы содержала в себе мощную магию, которую Бекка ощущала, когда чародейки сотворили из неё Драконий замок.
Но, разумеется, Мелодия этого не замечала.
— Откуда тебе знать?
Он заколебался: — Это к делу не относится.
— Конечно же, относится. Ты утверждаешь, что любовь — лучшее из всех чувств. Значит, познал её на собственном опыте. Кого ты любишь?
Сквернавец уступил.
— Тебя. Ту, полноценную. Теперь я понимаю, как это.
Она разразилась смехом.
— Ну, а я тебя не люблю, идиот! Ты на меня даже не смотришь, — Принцесса снова покачала подолом, гоня на него волну воздуха. Сомкнутые веки покрылись глазурью.
— Я знаю, что не любишь, — грустно ответил Сквернавец. — А когда обретёшь утраченную душу и способность любить вместе с ней, меня здесь уже не будет, даже если ты вспомнишь обо мне.
— Ты снова получишь утраченную свободу и возможность отменять события.
— Нет. Я исчезну. Больше я не причиню никому вреда. Расплачусь за эти четыре ужасных года единственным доступным способом.
— Что ты имеешь в виду?
— Я умру, — просто сказал он. — Во избежание дальнейших беспорядков.
Бекка была ошеломлена. Что он говорит?
— Как это — умрёшь? — осведомилась Мелодия. — Люди не умирают ни с того, ни с сего.
— Умирают, когда принимают яд. Я умру до конца этого дня. И я должен вернуть тебе душу до того, как это произойдёт.
Яд! Неужели он действительно его принял? Бекка осознала, что да. Ритмика с Гармонией могли согласиться с его предложением и снабдить его ядом. Он принял решение, как единственно возможный способ искупить прежние грехи. Он жертвовал своей жизнью за правое дело. Для того, чтобы вернуть Мелодию и избавиться от бездушного Сквернавца.
Несмотря на отсутствие души, принцесса была впечатлена.
— Почему, во имя Ксанфа, ты собираешься умереть вместо того, чтобы принять свободу?
— Потому что, будучи наделён твоей душой, понимаю причину, по которой мне не следует возобновлять скверные деяния. Я нанёс неизмеримый ущерб множеству ни в чём не повинных существ и глубоко опечален тем, что его не исправить. По крайней мере, таким образом дальнейший вред будет предотвращён.
— Чушь собачья! Устраивать беспорядки весело. Мне пока шанс не подвернулся, но хотя бы до Репунцель я добралась, — принцесса взглянула на женщину, которая грустно кивнула.
— И что чувствуешь? — спросил Сквернавец у Мелодии.
— Азарт! Я хочу продолжать этим заниматься.
— Как тебе помогло то, что ты причинила ей боль?
— Поставило меня выше неё. А когда я устрою в Ксанфе настоящий хаос, то и вовсе буду лучше всех.
— И что тогда? Ты будешь счастлива?
— Несомненно! Разве это не очевидно?
— Мне казалось так же — до того, как твоя душа перешла ко мне. Теперь я знаю, что не был способен на истинное счастье. Лишь на мимолётную иллюзию его. Лучше умереть с достоинством, чем жить без души.
— Ну, и подыхай, если настаиваешь. Я никогда не поступлю настолько по-идиотски.
Он покачал головой: — Ты должна жить, Мелодия, и забрать свою душу назад. Иначе в момент моей смерти она улетит.
— И отлично.
— Я знаю, что сейчас она не кажется тебе привлекательной. Но поверь моему опыту. Бездушие не для тебя.
— Может, хватит тратить моё время впустую? Как только мои сёстры покинут Ксанф, я освобожусь, и вы меня не остановите.
— Мелодия, как мне тебя переубедить?
— Лучше помоги мне провести время с пользой. Открой глаза, — её платье всё ещё оставалось задранным.
Бекка знала, что, открыв глаза, при виде её трусиков Сквернавец отключится. От их близости на его лице уже играли зелёные сполохи. Но вмешаться Бекка не могла; принцессы предупредили её, что Сквернавец должен справиться сам. Роль Бекки заключалась в предотвращении физического побега Мелодии. Поэтому ей пришлось довольствоваться наблюдением за приближающейся катастрофой.
— Если открою глаза, ты меня послушаешь? — спросил Сквернавец.
— О чём ты?
— Ты хочешь, чтобы я увидел твоё тело, зная, что меня парализует. Я хочу, чтобы ты меня поняла и поверила в то, что душа принесёт тебе только пользу. Я посмотрю, если ты выслушаешь меня объективно.