Пока я писал этот роман, произошло кое-что странное. Я продолжал собирать читательские предложения, несмотря на то, что давно за ними не успевал. Я называю его списком каламбуров, хотя на самом деле предложения встречаются разные: каламбуры, персонажи, ситуации, поправки, и так далее. Иногда на предложениях читателей можно построить целый роман, хотя чаще всего они обладают периферийным эффектом. Они как орехи во фруктовом пироге: добавляют вкуса, но один орех подойдёт не хуже другого. Как бы там ни было, я продолжал работать с ними, начиная с самых старых, середины 1996-ого, и быстро продвигался вперёд, вычёркивая уже просмотренные страницы. И тут произошло чудо. Они закончились. В первую неделю непомнюября, в 1998-ом году, каждый из читательских каламбуров был использован или просмотрен. Два я отложил для следующего романа, поскольку они оказались слишком значительными для мелких сцен в «Сквернавце». К окончанию этого романа скопилось что-то около сотни, которые войдут в следующий. Но я хочу, чтобы все знали: в один прекрасный момент список каламбуров закончился. Вдруг это больше никогда не повторится снова.
Другие новости похожи на склад всякой всячины. Флорида, как и весь мир, подверглась влиянию глобального потепления, что означает не только постепенный подъём температуры, но и удручающие перемены к худшему в погодных условиях. Наша древесная ферма находится на полуострове озера Тсода Попка, где вода поднималась и поднималась, пока не стало ясно: через два дюйма нас затопит. Только тогда она остановилась, поскольку весенние дожди уступили место летней засухе и пожарам. Если бы один из них добрался до наших деревьев, им бы пришёл конец. К счастью, этого не случилось, и наконец, снова пошли дожди, и с нами всё было в порядке. Кроме того, что объявили сезон ураганов, которые образуются так: сначала появляется глаз и ищет нас. Потом, подобно шару для боулинга, ураган катится по аллее, уничтожая на своём пути наше имущество. Фокус в том, чтобы продержаться над водой так долго, насколько хватит сил; это источник тепловой энергии. Это означает скольжение по Атлантическому океану к югу от Флориды, в Мексиканский Залив, чтобы потом свернуть на север и напасть на побережье Флориды с запада. На это способен не каждый ураган; глаза большинства из них затуманены, и они нас не видят. Но как стараются разглядеть! Мы нервничали, как не знаю кто, когда Джорджесу блестяще удалась первая часть балета. Однако затем он не вписался в поворот, и мы были спасены. Позже Митч разогнался до ужасающих 180 миль в час, но потом споткнулся и упал в Центральной Америке. До Флориды добралась лишь его тень. Так мы и пережили сезон. Но люди, оказавшиеся на пути вышеупомянутых ураганов, сильно пострадали, и это не шутка. А в будущем нам грозят ещё более тяжёлые времена. Ураганы становятся хуже не только из-за глобального потепления, но и вследствие появления множества застроек на побережьях, а также — вырубки лесов в глубине материка. Удержать климат под контролем трудно; слишком много наших действий приносят земле только вред.
Моя личная жизнь идёт своим чередом. Я занимаюсь спортом, бегая трусцой и работая с гантелями. Хотя стараюсь почаще напоминать себе, что конечная цель — здоровье, а не цифры, этим летом, несмотря на жару, я побил все свои предыдущие рекорды по бегу трусцой. Разумеется, я не пробегаю милю за четыре минуты — скорее, за восемь. Но я пишу это в шестьдесят четыре года; чего же вы хотите? Мне не нравится напряжение, беспокойство о том, когда всё закончится, поэтому, когда я уехал из Флориды в процессе написания этого романа, тем самым его прерывая, я расслабился, и теперь намеренно бегаю трусцой медленнее. Это гораздо удобней: как в физическом, так и в эмоциональном плане.
Также я кручу педали и занимаюсь стрельбой из лука, что уже превратилось в своего рода хобби. Обычный велосипед я сменил на лежачий и ещё приобрёл беспедальный гребоцикл. Теперь мы с женой обдумываем покупку четырёхколёсного велосипеда — почти авто, но с педалями, чтобы кататься вместе. Проблема в том, что в старости уже не так легко балансировать, да и падения причиняют больше вреда, чем в молодости. Соответственно, старея, мы становимся более осторожными. С трёх-или четырёхколёсника навернуться сложнее. Нет, я не говорил, что собираюсь на пенсию, просто в моём возрасте уже о ней задумываются. Я трудоголик и уверен, что даже при смерти буду находиться в процессе написания романа. Периодически ходят слухи, что я уже умер, и я вынужден отвечать: «Мне ничего об этом не известно, однако это обычные последствия старости». Таким образом, со временем мой бег трусцой превратится в прогулки, а велосипеды обзаведутся дополнительными колёсами. Что касается стрельбы из лука: однажды я натянул его слишком туго, и, когда промахнулся, стрела улетела достаточно далеко, чтобы просто затеряться в лесу. Теперь я целюсь более тщательно. А лук у меня леворучный и изгибается в обратную сторону, для лучшего баланса. Я научился чинить сломанные стрелы, и они служат дольше. Недавно я прикупил дюжину на аукционе за полцены. Вместо того, чтобы обрезать их по инструкции, я решил оставить полную длину, которая составляет что-то вроде тридцати пяти дюймов, и они прекрасно летают. Полагаю, если бы я принимал участие в соревнованиях по стрельбе, то был бы более избирателен в выборе, но пока меня всё устраивает. Мне нравится экспериментировать, и, наблюдая за полётом разных стрел, я узнал многое об аэродинамике их полёта.