У нас живёт большая собака по кличке Обсидиэнн — почти девяносто семь фунтов радости и нетерпения. Она любит составлять моей жене компанию, когда та выходит за почтой, но по воскресеньям писем не бывает, поэтому выгуливать её приходится мне. Я проложил тропу вокруг нашей фермы, и мы проходим петлю длиной мили в полторы: спешим и всё обнюхиваем. Средней скорости у неё, кажется, нет — появляется разве что к концу прогулки, когда она уже устаёт. Так она даёт мне возможность осмотреть деревья. Карстовая впадина на обочине дороги всего треть мили длиной, однако медленно, но верно захватывает наши владения. Несколько сосен болеют или уже засохли. Полагаю, это происходит по вине подземного источника, хотя грунтовые воды расположены футов на пять под нами. Ну, это всё же лучше, чем карстовые воронки в других местах штата, которые внезапно проглатывают целые дома или куски шоссе. Я иногда нервирую маму обыкновенной Дженни словами насчёт переезда во Флориду и покупки дома над одной из таких воронок.
Пока писался «Сквернавец», мы съездили на встречу выпускников Годдардского колледжа в Вермонте, где в 50-х годах я стал вегетарианцем, встретил девушку своей мечты, на которой позже женился, и получил степень по писательскому мастерству. Я всё ещё вегетарианец, всё ещё на ней женат, да и диплом никуда не делся. Следовательно, встреча того стоила. Мы увиделись с давно пропавшими друзьями, и я зачитал несколько абзацев из своего предыдущего романа под названием «Моя любовь — зомби». А ещё мы посмотрели на достроенные кампусы. К сожалению, там же нас настигли холода с ночными заморозками. Мы напялили на себя всю привезённую одежду, и всё равно не могли согреться. Наверное, это была последняя наша поездка; мы не любим путешествовать, это нарушает привычную домашнюю рутину. Я потерял две недели писательского времени, а оно мне действительно нравится. Более подробно всё это расписано в статье на моём сайте: www.hipiers.com.
Произошло в процессе написания этого романа и ещё кое-что. Я прошёл через небольшую операцию на спине. Небольшая — значит, маленькая или минимальная. Врачи усмотрели какое-то подозрительное пятно, и хирург его вырезал. Хватило всего четырёх стежков, чтобы зашить, и бинта поверх. На поверку пятнышко оказалось доброкачественным.
Иногда в своей прозе я не довольствуюсь одним объяснением, чтобы читатели не запутались. Но некоторые считают, будто я обращаюсь с ними, как с идиотами, и их это раздражает. Поэтому в «Злобном ветре» я повторяться не стал. Едва он вышел, меня забросали жалобами и вопросами: почему я избавился от Хлорки с Филей? Какая ужасная концовка! Что с ними случилось потом? Каким образом они появились в продолжении, если там умерли? Вздыхаю Полагаю, в авторских заметках следовало разъяснить то, что, по моему мнению, было очевидно из контекста: Филе требовалась единственная слезинка любви или печали, пролитая за него тем, кто не знал о его происхождении и значительности, чтобы победить в состязании и спасти Ксанф. Хлорка пролила эту слезу. Впоследствии Филя вернул ей здоровье и красоту, а также унёс её в Безымянный замок на вечный медовый месяц. Нет, я не знаю, поженились ли они сначала, и это неизбежно расстроит некоторых любопытных читателей. Кто-то раскритиковал меня за Шона с Ивой, разделивших одну спальню до брака. Заговор Взрослых живёт и процветает в Обыкновении не хуже, чем в Ксанфе.
Теперь о «Сквернавце». Имели место несколько недоразумений: к примеру, один из читателей предложил драконессу, и я объяснил, что её уже где-то использовали, а на следующий день обнаружил, что уже согласился с её присутствием в романе. Пришлось добавить благодарность и за неё, но всё-таки жаль, что я не поставил в известность второго советчика вовремя. Для некоторых хороших идей не хватило страниц, и я едва их упомянул. Также возникла проблема с Беккой: ситуация слишком напоминала противостояние Ральфа и Брианны из Чёрной Волны в предыдущем романе. Поэтому Бекке понадобилось отойти в тень. Согласиться на предложения Сквернавца она просто не имела права, и только таким образом могла остаться до конца книги.