— Кажется, я чую очередной источник хаоса. Недалеко отсюда.
— Кажется? Ты не знаешь точно?
— С источниками никогда всё просто не бывает. Некоторые не стоят моих усилий. Чтобы знать точно, надо изучить каждый вблизи. А с момента появления на сцене морской ведьмы они могут оказаться опасными.
— Опасными для тебя.
— Разумеется. Что ещё я мог иметь в виду?
— Как насчёт людей, которым ты причиняешь вред? — негодующе фыркнула она.
— Я никому не причиняю вреда. Просто меняю ход событий. Люди и прочие существа даже не знают, что потеряли.
Логично. Не то чтобы подобная логика Бекку устраивала, но в словах Сквернавца содержалось зерно истины: напрямую он никому не вредил, только отменял то, что людей бы обрадовало. По злодейским меркам, его сочли бы посредственностью.
Над головой девушки загорелась мутная лампочка. Вот ещё одна потенциальная причина, почему доброму волшебнику захотелось помочь Сквернавцу. Чтобы извлечь из его поступков пользу, поскольку талант последнего был невероятно мощным и хитроумным. И… рядом с первой вспыхнула вторая лампочка… вот для чего волшебник вручил ей то заклинание: чтобы она помнила об отменённых Сквернавцем вещах. Иначе она никогда бы не разобралась в его деяниях.
— Что это были за вспышки?
Бекке ужасно хотелось ответить, что это не его дело. Но дело его касалось, а лгать она не желала, хотя и по другой причине, нежели он сам. Для неё ложь вовсе не являлась ценностью. Она была чем-то грязным. И девушка честно поделилась мыслями: — Я просто осознала, что добрый волшебник пожелал извлечь из тебя пользу, для чего и отправил меня к тебе. И что он снабдил меня заклинанием для того, чтобы помнить все отменённые тобой события.
Сквернавец притормозил и окинул спутницу внимательным взглядом.
— Знаешь, а ты права. Старый чудак никогда и никому не оказывает услуг без того, чтобы затребовать год службы или равноценную услугу в ответ. Но он идиот, если думает, что я буду расплачиваться с ним за тебя.
Бекка сильно сомневалась в идиотизме доброго волшебника, но спорить не стала. Они возобновили прогулку до следующего источника милых сердцу Сквернавца неприятностей.
Описав полукруг по извилистой тропинке, компаньоны увидели смущённую девочку. Её волосы и глаза отливали мраком, и для своего возраста она была невероятно хороша собой.
— Кто ты? — потребовал ответа Сквернавец.
— Я нага Надин, дочь принца нагов Налдо и морской женщины Мелы.
— Ты принцесса! — воскликнул Сквернавец.
— Разумеется. Как иначе?
— Но ты ещё ребёнок.
— Мне уже восемь лет! — гордо заявила она.
Бекка поняла, что Сквернавец ломает голову над поисками способа жениться на слишком юной принцессе. Это следовало прекратить.
— Что ты тут делаешь в одиночестве?
— Я заблудилась. Мы гуляли с мамой, пока она не устала и не решила освежиться в ближайшем пруду. Она сменила ноги на хвост и стала плескаться, а я отправилась изучать окрестности… и вот я тут. Понятия не имею, как теперь этот пруд найти. А потом появились вы. Вы его случайно не видели?
— Нет, — как обычно, беспардонно отозвался Сквернавец.
Надин лукаво взглянула на них.
— А что если я покажу вам ручей, который вытекает из фонтана вечной юности? Тогда поможете отыскать маму?
— Фонтан вечной юности? — переспросил Сквернавец. Бекка почти видела, как крутятся колёсики в его голове. Он был старым — лет эдак двадцати двух, и уж точно испытывал на себе все «прелести» своего возраста. Имея под рукой эликсир молодости, дряхлеть дальше ему не пришлось бы.
— Да. Он просочился сквозь трещину в скале, и вода скопилась под землёй, но выходит наружу возле древней фермы, известной лишь мне. Я покажу вам её… и кое-что ещё, — она приподняла свою юбочку.
Бекку покоробило, и она заподозрила неладное, хотя и не была полностью уверена. Что если девочка просто выдумала всю историю, дабы заручиться помощью Сквернавца?
— Да, покажи мне всё! — горячо согласился тот.
Он должен был иметь в виду эликсир молодости; ну, не юбочку же!.. Во всяком случае, Бекка на это надеялась.
— Идёмте, — девочка приняла свой естественный облик (тело змеи, голова человека) и заскользила по тропе. Её одежда осталась лежать на земле. Бекка подняла блузку, юбку и туфли, прежде чем побежать следом. Они понадобятся маленькой наге позже, когда она вновь превратится в человека.
Продравшись сквозь чащу леса и скалы, они наконец увидели ферму, притулившуюся в одной из незаметных, на первый взгляд, долин. Но назвать её древней язык не поворачивался. Дом выглядел так, будто его построили на прошлой неделе. Сыну фермера на вид было около двенадцати лет, его сестре — одиннадцать. Урожай из ярких, разноцветных леденцов радовал глаз.