— Она избавлялась от старого тела, — пояснил Сим. — Прежде чем овладеть новым.
— Да, я понял. Потом некоторое время ничего особенного не происходило. Монстр облизывался и глодал косточки, а девушка тихо всхлипывала. Поэтому я решил, что моё время пришло и вылез из кустов, чтобы освободить пленницу. Но странно; она даже не поблагодарила. Просто сказала: «Мне на что надеяться», — и продолжала плакать. Я пытался увести её, потому что чудище вскоре проголодалось бы снова, и я не был уверен, что яма-ловушка так уж глубока, чтобы удержать его надолго. Потом вдруг девушка жалобно закричала: «Не-е-ет!». Она остановилась, и по симпатичному личику скользнуло странное выражение. Потом она сказала: «Ага! Славно опять омолодиться». Я возразил, что она осталась того же возраста, что и была, а она посмотрела на меня так, будто не ожидала увидеть, оскалилась и спросила: «Ты нарочно пытался мне помешать, маленький негодяй?». Я ответил, что просто увожу её подальше от чудовища. Тогда она сказала: «Это ты так думаешь, дитя», затем подняла меня, швырнула прямо в него, и оно сожрало меня в восьмилетнем возрасте. Так я узнал, что столкнулся с морской ведьмой в новом теле, но было уже слишком поздно это исправлять.
Последовала короткая пауза. Потом заговорила Лэки: — Это ужасно. Какая кошмарная женщина.
Долин посмотрел сквозь Сима: — Моя история как-то вам поможет?
Сим быстро усваивал информацию.
— Думаю, да. Она избавилась от прежнего тела, чтобы её старая уродливая душа вселилась в юное и свежее. Из-за того, ЧТО ты видел, она тебя убила. Но я не совсем доволен. Наверное, разум четырёхлетнего птенца не способен связать логические звенья в цепочку.
— Если способа остановить её нет, — начала Лэки. — Почему ей не безразлично, что кто-то видел, как происходит захват тела?
— Может, это как трусики? — предположил Долин. — Девочки почему-то не хотят, чтобы мальчики их видели.
— Ну, трусики — нечто очень личное, — ответила Лэки, незаметно одёргивая юбку.
Принц кивнул.
— Что если для неё это сопоставимо с трусиками? Я хочу сказать, ей просто не нравится, когда кто-нибудь наблюдает, так же, как девочки не любят подсматривающих за их переодеваниями.
Над головой Сима неровно замерцала лампочка. Что-то до него доходило, но очень медленно. Что-то важное. И это…
— Должна быть причина, — продолжила Лэки. — Если мужчина видит женские трусики, он возбуждается и хочет вызвать с ней аиста. Она может быть против и поэтому нижнее бельё скрывает. Девушка сама должна захотеть вызвать аиста, чтобы показать трусики.
Лампочка Сима мерцала всё так же неуверенно, не разгораясь.
— Значит, если кто-то увидит, как ведьма меняет тела, они могут сделать то, что ей не понравится? — уточнил Долин.
— Например, убить её, — отозвалась Лэки, и оба они рассмеялись.
Лампочка наконец-таки вспыхнула.
— Она уязвима, когда меняет тела! — пискнул Сим. — Поэтому и хочет удержать всё в тайне. Должно найтись что-то, что её уничтожит.
— Было бы замечательно, — заметил Долин. — Но что?
— Ей явно стоило немалых усилий привести к монстру невинную девушку, — пропищал Сим, постепенно начиная понимать. — К чему стараться, если она могла просто сброситься со скалы и захватить тело сразу после?
— Чудовище… наверное, это как-то связано с ним, — задумчиво протянула Лэки.
Принц просветлел.
— Я вспомнил! Она сказала кое-что ещё. Привязывая девушку к дереву, она произнесла: «Я должна восстановить свой дух». А потом уже отправилась в пасть чудовища.
— И, судя по твоему рассказу, она овладела девушкой не сразу, — кивнула Лэки. — Чуть погодя. С чего бы?
Лампочка Сима вновь засияла.
— Должно быть, выбраться из одного тела и перенестись в другое — нелёгкая задача для духа ведьмы. Он слабеет, и его сперва нужно укрепить. Иначе захватить новое тело не получится. Душа владелицы не уступит его без борьбы. Значит, монстр каким-то образом ей помогает.
— Думаю, между ними соглашение, — заметила Лэки. — Они могут даже нравиться друг другу.