Джулия повернулась в своем вращающемся кресле, чтобы посмотреть в окно. Мысли о Лили всегда вызывали у нее беспокойство. Джулия надеялась, что по мере взросления Лили отношения между ними будут постепенно смягчаться и переходить в более дружеские, сестринские. Она уже представляла ту духовную близость, которой у них с Бетти никогда не было. Джулия была уверена, что готова к доверительности и сможет держать себя так, как хотела, чтобы держалась с ней Бетти, пока не стало слишком поздно. Но этого не случилось. Если Лили хотела кому-то довериться, она обращалась к Александру. Или, возможно, к Клэр.
Джулия смотрела в окно. Окна напротив были так плотно покрыты пылью, что она с трудом могла видеть офисы, погруженные в межсезонное затишье. Она перевела взгляд вниз, на уличное движение. Деловая улица нагоняла тоску.
Даже сейчас Джулии невыносимо было думать о Клэр. Эта картина не отвлекала от грустных мыслей. Лили взрослела вдали от нее. Джулия боялась, что была для Лили всего лишь матерью, человеком, который следит за тем, чтобы она вовремя отправилась в постель, вводит неприятные строгости в одежде и выполнении домашних обязанностей, а также при выборе друзей. Именно то, что делала Бетти. Джулия горько усмехнулась. По крайней мере, она хоть понимает заключающуюся в этом иронию судьбы. Но от этого беспокойство не становилось менее острым. «Если бы только я могла оставаться дома, — подумала она. — Как Бетти. Может, тогда у нас с Лили все было бы иначе? Может, тогда она была бы моей, а не папиной?»
Но Джулия последнее время слишком часто задавала себе одни и те же вопросы, на которые не находила ответов.
Единственное, что было ясно, это все возрастающая строптивость Лили. Она прислушивалась только к голосу Александра. И иногда — к Клэр, потому что Клэр нравилась Лили.
Джулия резко повернулась к столу. У нее собралась уже гора бумаг, в офисе ждала секретарша, готовая печатать под диктовку. Джулия нажала на кнопку селектора и попросила девушку войти.
Составив письма, Джулия подтянула к себе пачку бумаг и в течение часа усердно работала над ними. Потом, заметив, что в других офисах стало как-то тихо, она посмотрела на часы. Полседьмого, все уже ушли домой. Ей тоже пора, тем более что в семь у нее встреча с Феликсом. Они договорились пообедать вместе.
Джулия прошла в ванную комнату, составлявшую часть ее офиса, слегка усмехнувшись, как всегда, при воспоминании о темном универсальном помещении позади ее первого магазина. Несколько минут она стояла под душем, наслаждаясь бодрящими струями теплой воды, затем быстро вытерлась полотенцем. Автоматически, боковым зрением, она отметила в зеркале, что у нее по-прежнему плоский живот и упругая кожа на руках и бедрах. Затем подкрасилась, причесалась и надела легкое шелковое платье с широким, расшитым бисером стоячим воротником. Платье было дорогое, и это было видно, но ей казалось, что ему не хватает определенности стиля, которого Сьюки сумела достичь даже в своих вельветовых шортах.
«Кажется, я теряю тонкость восприятия, — подумала Джулия. — Как с этими дурацкими чайниками. Что я теперь знаю?»
«Или хочу знать», — поправила она себя. Она прошла обратно в офис, взяла один из чайников и положила себе в сумку. Она спросит Феликса, что он думает по этому поводу. Джулия надеялась, что один вид Феликса вселит в нее бодрость.
Он ждал Джулию за угловым столиком в зеркальном баре, сразу же поднялся ей навстречу и расцеловал в обе щеки. А затем, держа за руки, немного отстранился, чтобы получше разглядеть.
— На тебе великолепное платье.
Если это говорит Феликс, значит, так оно и есть. Он все еще считался строгим ценителем, сам оставаясь вне всякой критики. В этот вечер на нем был кремовый шелковый жакет стиля Неру. Бледные тона одежды оттеняли смуглую кожу и подчеркивали худобу лица.
Джордж Трессидер умер год назад. Он долго болел и прожил гораздо дольше, чем предсказывали доктора, но несмотря на это, потеря партнера глубоко потрясла Феликса. Какое-то время ему тяжело было даже ходить на работу в «Трессидер дизайнз». Он сильно похудел и ни с кем не встречался, кроме Джулии. Потом исчез. Джулия не имела понятия, куда он уехал, и лишь смутно догадывалась. Когда он вновь объявился, у него были пустые, мертвые глаза. Реорганизовал некоторые системы в «Трессидер дизайнз» и вскоре опять набрал вес. Феликс по-своему переживал свое горе, и Джулия восхищалась его стойкостью.