Джулия расплатилась с таксистом и взбежала по ступенькам.
Лили, подобрав под себя ноги, сидела в кресле у телевизора, но экран был пуст.
— Лили, что происходит? Знаешь ли ты, который час?
Лили медленно выпростала ноги и встала, глядя матери в лицо.
— Привет, ма. Как поживает Феликс?
— Отлично. Шлет тебе привет. Но ты слышала, что я сказала, Лили? Где Мэрилин?
— Внизу. Она отослала меня спать, но я опять встала.
— Почему?
Лили подняла плечи. Ее полосатая тенниска была уже очень старой и местами разлезлась. Сквозь прорехи виднелось загорелое после лета тело. Маленькие смуглые ступни выступали из-под расклешенных джинсов. Ногти на ногах были покрашены серебряным лаком, взятым со столика Джулии.
— Я хочу поговорить с тобой.
Джулия растерялась.
— Хорошо. Но сейчас слишком поздно, Лили, ты не должна была сидеть и ждать меня столько времени.
— Но я хочу поговорить с тобой сейчас, — повторила девочка.
Джулия опять посмотрела на нее. Лили сунула руки в карманы, высоко подняв плечи, так что впереди образовалась глубокая впадина. Но эти защитные средства не могли скрыть ее учащенного дыхания.
Уже начавшая развиваться грудь так не вязалась с ее костлявыми плечами и тощими ногами. «Она уже больше не ребенок, — с грустью подумала Джулия. — Но еще и не женщина».
— Так в чем же дело? — спросила она. Может, какие-то нелады в школе, с кем-нибудь из подружек. Ничего другого, вероятно.
Лили посмотрела матери прямо в глаза.
— Я хочу уехать и жить в Леди-Хилле.
От потрясения Джулия не могла собраться с мыслями.
— Что?
— Сейчас как раз подходящее время, — четко сказала Лили. — Мне не придется переходить в другую школу. Наоборот, это будет правильно понято. Элизабет тоже переходит.
Джулия тяжело опустилась на диван у края стола. Лили все уже обдумала. Видно было, что это решение не импульсивное, что это сказано не для того, чтобы досадить Джулии.
— Но ты живешь здесь, Лили.
Лили склонила голову набок, как бы приглядываясь к матери. Джулия поняла, что девочка приняла решение, но было в этой позе что-то еще. Жалость? Сочувствие? Интересно, смотрела ли она сама когда-нибудь так на Бетти? Лили сознавала свою силу, и от этого Джулия вся похолодела, чувствуя беспомощность и весь ужас своего положения. Она вспомнила, как пришло осознание собственной силы в подобной ситуации. Конечно же, этим она сокрушила Бетти.
— Ты не можешь поехать в Леди-Хилл. Ты живешь здесь, со мной.
— Но я хочу. Я знаю, что раньше не могла, когда Александр был там один с миссис Тови. Но теперь там живет Клэр. Она провела там все прошлое лето. Она…
Джулия протянула руки, пытаясь отстранить от себя этот образ.
— Они не женаты, Лили.
— Но они могут пожениться.
Джулия вскочила на ноги. Наверно, у нее на бедре будет синяк, так сильно она прижималась к углу стола, когда сидела. У нее болело все тело: грудь, горло, живот и даже глаза.
Она словно видела комнату Джесси. Суконное покрывало на софе и апельсины в голубой вазе. Бетти, поднявшаяся навстречу ей, когда она была уже побеждена.
— Ты говорила уже об этом с Александром?
— Он сказал, что мне следует поговорить с тобой. Папа справедливый человек.
Джулия почувствовала, как внутри у нее закипает гнев, направленный против Александра. «Справедливый», с этой новой, уютно устроившейся там любовницей, которая будет рада присматривать за Лили, ездить с ней на спортивные праздники и аплодировать ей в школьных спектаклях, потому что это еще крепче привяжет к ней Александра.
«Справедливый отнимает у меня дочь».
Джулия в душе ненавидела свою чисто ребяческую несдержанность и ревность, но осознание собственного бессилия лишь подлило масла в огонь и вызвало у нее еще более неистовое желание бороться.
— Я не позволю тебе уехать, — тихо сказала она.
Лили протянула руку. Не к Джулии, а делая общий жест, обводящий комнату. Они обе посмотрели на пустой экран телевизора и пустое кресло, длинный диван с пухлыми подушками и небрежно брошенные дневные газеты.
— Тебя здесь нет. Ты никогда здесь не бываешь. Тебе проще.
Джулия неверными шагами подошла к девочке и обхватила ее за угловатые плечи. Тело Лили напряглось, готовое оказать сопротивление.
— С этого дня я буду здесь, Лили, если ты именно этого хочешь. Я продам магазины… — Слова сорвались с языка. Теперь она просила, умоляла, но знала, что слишком поздно.
Лили отступила назад, глядя на нее спокойным взглядом, столь характерным для Александра.
— Я хочу уехать. Я хочу уехать с папой и Клэр.