Лили хотела было ответить, чтобы муж даже вслух не смел произносить подобного, как вдруг услышала, что где-то наверху перестала течь вода. Заметил это и Джеймс, вновь торопливо прячась за газетой.
Гарри спустился вниз через каких-то пару минут, хмурый, но явно пытающийся выглядеть веселее. Впрочем, каждое движение выдавало его настоящие чувства — едва сев на стул, мальчишка закутался в домашнюю мантию так, будто на дворе был конец января, а не июля.
— Чем завтракать будешь? Может, вафель твоих любимых приготовить? — Лили присела рядом с сыном, попытавшись заглянуть ему в глаза. Но тот продолжил высматривать что-то на абсолютно скучной стене.
— Вафли? Давай, — ответил он спустя полминуты.
— С шоколадом? — переспросила Лили, стараясь вызвать у сына хоть сколько-нибудь положительную реакцию. Обычно-то она первая выступала против настолько нездоровых завтраков.
— Да, если можно, — вновь протянул ребенок максимально отстраненно, витая где-то в облаках.
Лили заставила мужа поймать гневный взгляд и отвернулась. Первые гости должны были прийти уже через каких-то пару часов, и стоило поторопиться. Но грустный Гарри, даже не обернувшись произнесший: «Все было очень вкусно, мам, спасибо!» и убежавший куда-то в сад все не шел у нее из головы.
Стоило признаться честно хотя бы себе — в нынешних тревогах сына были всецело виноваты именно они — Лили и Джеймс Поттеры. По возвращении с собрания Ордена Феникса, на котором Дамблдор объявил о пророчестве и миссии упомянутого в нем ребенка, будущие родители пребывали в полнейшем отчаянии.
«Директор так смотрел. Это наш ребенок, Джейми. И еще сын Алисы подходит…» — сказала тогда Лили, тяжело опускаясь на диван в гостинной. «Не зря же заговорили о фиделиусе именно над нашими домами».
«Еще ничего не решено. Гарри может родиться, скажем, первого августа».
«Надеюсь. Но если нет, что нам делать?»
Тогда они долго не могли найти решение. Уехать из страны, затеряться? Но как же родители Джеймса — старшие Поттеры? Чарльз* был решительно против.
«Куда вы поедете? Хотите затеряться, да? Значит, это должна быть не Франция или Америка, а что-то гораздо более далекое».
«Бирма? Капская колония? Гонконг?» — ответил ему тогда Джеймс.
«Нет, колонии* тоже не подойдут. Если вы сможете быстро там спрятаться, Волдеморт — да и Дамблдор тоже — смогут быстро вас там найти».
«Но что тогда делать?» — сын был уже в отчаянии. Лили, не вмешиваясь в разговор, пила чай. На глаза ее накручивались слезы.
«Вы же сами сказали, что колдомедики обещают конец июля-начало августа. Все, что надо сделать, выпить специальное зелье. Ваш ребенок родится первого августа и не будет подпадать ни под какие пророчества».
Не получилось. Зелье просто не сработало. И пока Чарльз и Джеймс спешно искали мастера, собираясь непременно узнать, почему же тот продает настолько некачественную продукцию, на свет появился Гарри Джеймс Поттер.
Сразу же вернулись к разговорам о переезде, но вердикт был тем же: если действительно хочешь спрятаться — придется осесть в жуткой глуши, в которой совсем не место маленькому ребенку. Была у Лили и еще одна идея. Чарльз Поттер, сам выходец из довольно бедной, хоть и старой, семьи, всю жизнь положил на «возвеличение» Поттеров. Расчет его был прост и понятен.
Будучи еще школьницей, Лили с неподдельным удивлением взирала на дрязги однокурсников, которые те объясняли «ненавистью семей». Это казалось средневековой ересью, безнадежно устаревшей, патриархальной чепухой.
Все стало ясно, стоило впервые съездить к Джеймсу в гости на каникулы. Буквально в первое же утро после начала семестра Зоуи МакМиллан, с которой Лили за шесть лет до этого и полслова не перекинулась, буквально настояла на том, чтобы помочь Эванс с предсказаниями. К концу недели, по прошествии которой начало казаться, что они с Зоуи теперь чуть ли не лучшие подруги, Лили не выдержала и подошла с вопросом к Джеймсу.
Тот лишь рассмеялся.
«Да я больше удивлен, что другие еще не прискакали. У отца союз со старшим МакМилланом, оба хотят лордами стать. Мы встречаемся, с родителями я тебя познакомил. Вот они и решили, что не дело — ничего не знать о новом человеке среди союзников».
«Если ты сейчас скажешь, что маги воюют семьями, я тебя стукну», — подозревая, что над ней издеваются, произнесла девушка, и действительно легко ткнула парня в плечо.
Но Джеймс лишь рассмеялся.
«Ты говоришь, точь-в-точь мой отец. Никто, кроме Волдеморта и его прихлебателей, с палочкой наперевес не бегает. А воюют маги в Визенгамоте. Проводят законы, которые им выгодны. Агитируют сторонников. Объединяются в союзы, чтобы набрать нужное количество голосов. Иногда папаши напиваются и орут что-то вроде: «А вот если б не Паркинсоны…» Младшие просто воспринимают все слишком серьезно.»