Свое государственное устройство Магическая Британия во многом взяла у Британии обычной. Разве что о разделении властей здесь не слышали, и вместо отдельных законодательного органа и верховного суда создав один-единственный Визенгамот. Зато двухпалатный. О верхней палате, палате лордов, и мечтал Чарльз.
Требования просты: деньги, земли в собственности и феодалы поменьше в подчинении. У самого же лорда должно было быть два родителя-мага, хорошие магические способности и диплом Хогвартса.
С юношества Чарльз знал, что ему кресла не видать, сколько бы он ни заработал денег и влияния — у него не было диплома Хогвартса. Зато, с детства приученный к труду, умный и находчивый, он смог неплохо заработать и оплатить образование собственному отпрыску. Впрочем, того тоже пропихнуть в уютное кресло не получилось бы при всем желании.
В погоне за богатством, Чарльз Поттер женился очень поздно. Зато союз этот долго обсуждали на всех кухнях Магической Британии. Блэки, презрев собственное высокомерие, отдали девушку за какого-то нувориша, тут есть чему удивиться. Но была в этом союзе и тайна, которую, тщательно соблюдая взаимные клятвы, хранили и Блэки, и Поттер.
Дорея, роскошная красавица, и в пятьдесят заставлявшая окружающих сворачивать шеи, была совершенно не способна к магии. Сквиб. Джеймс подозревал, что, по плану ушлого батюшки, должен был еще в детстве остаться сиротой и обзавестись более подходящими по рождению братьями, но время взяло свое — больше детей у Чарльза Поттера не было. И тогда старший из Поттеров переключился на внука.
Лили, как ей быстро объяснили после свадьбы, своим магловским происхождением отлично уравновешивала слишком большой крен в сторону чистокровных семей, случившийся из-за свадьбы с Дореей. Потому будущий ребенок, которого надо бы родить поскорее и отдать на воспитание дедушке, сможет на равных общаться и с маглокровками, и со старыми семьями.
А также его, еще до рождения, добрый дедушка записал в Хогвартс, намереваясь во что бы ты ни стало пропихнуть семью в высшую палату Визенгамота, в «Священные двадцать восемь». Ну разве могло Чарльза Поттера остановить какое-то пророчество?
Тем не менее, решение затянулось. Дамблдор, буквально через несколько суток прознавший, что «младенец пророчества» родился как по заказу, уже стремился увидеть будущего спасителя Британии, когда мужчины семьи Поттер сидели в гостиной особняка Поттеров старших и думали, что же им делать.
Но все размышления были тщетны. О Дорее и Лили, расположившихся на соседнем диване, они и вовсе будто забыли. Впрочем, старшая из женщин напомнила о себе сама.
«Когда следующее полнолуние, Чарльз?» — спросила она тогда многозначительно и с легкой усмешкой.
«Двадцать пятого августа, — что-то подсчитав в уме, ответил он. — Гадание не поможет с этим пророчеством. Я уже обращался к лучшим французским специалистам.»
«Даже и не думала о гадании, — поднявшись с дивана, лишь подол платья зашуршал, Дорея медленно пошла через зал. — Когда-то мои родители так хотели сбыть меня с рук и при этом не разглашать, что породили сквиба, что перепробовали тонну разных уловок. Одной из них был ритуал «Временного сквибства». Проводится над ребенком в первое полнолуние после рождения, и до малого совершеннолетия у дитя не наблюдается никаких магических способностей — все они идут на магическое развитие. Зато, едва исполнится тринадцать, магическая мощь ребенка… скажем, распечатывается, и таланты начинают намного превышать свой предполагаемый уровень.»
Чарльз с таким удивлением посмотрел на супругу, будто видел ее первый раз в жизни.
«Нет, надо мной никто ничего подобного не проводил. Я совершенно обычный сквиб. Зато описание ритуала наверняка еще хранится в записях отца. Мама их после его смерти и не пробовала разбирать, просто приказала домовикам перенести все в библиотеку. Так что, думаю, найти нужные бумаги не составит проблем.»
Тогда все действительно прошло на удивление легко. Мнимое сквибство по старому ритуалу казалось единственным выходом. Время шло, у других детей начинались магические выбросы, они летали на метлах, красили родителям волосы и били стекла в домах. А Лили и Джеймс все больше понимали, что казавшееся таким простым и правильным поначалу решение в действительности ужасно жестокое.