- Не факт…
- Ты видишь это? Бараки или теплицы, не пойму, – подросток с тревогой забил пальцем в окно.
Роберт всмотрелся, но ничего не увидел. Троллейбус замедлил ход. Остановился.
- Бог меня ненавидит, – с пронзительной обидой в голосе констатировал подросток и пошагал к выходу.
Двери открылись. Действительно – не то бараки, не то теплицы. Подросток вышел, стал оглядываться. «Разве он был таким жирдяем?» – подумалось Роберту. Серая толстовка натянулась на распухшем туловище подростка. Да это же и не толстовка вовсе. Это шерстка – коротенькая и густая, как у норки.
Подросток обернулся, посмотрел на Роберта жалостливо. Тот помахал ему и постарался выдавить воодушевляющую улыбку, как вдруг огромные механические щипцы схватили подростка за пушистые бока и утащили в барак. Странно, но Роберт видел, что происходит за шершавой коричневой стеной барака. Их там много сидело – таких зверьков, пушистых, сереньких, с красными клювиками. Они звонко пищали, подняв головы. С периодичностью в пару секунд в их клювы откуда-то сверху падали зернышки. Они проглатывали зерна и требовали еще. Рядом с каждым зверьком стоял дисплей. «Тискабельность», прочитал Роберт, а внизу – столбчатая диаграмма. Он попытался найти глазами подростка, но без толку: все пушистики были абсолютно одинаковыми, разве что уровень «тискабельности» разнился. Перед тем, как закрылись двери троллейбуса, Роберт заметил, что на бараке небрежно выведено краской: «Магазин самых мягких детей».
- Ну и чертовщи-э-на! – пролепетал он, вздрогнув. - Чур ме-э-ня.
Вспомнилось, как бородач в дырявом свитере спросил тогда в сквоте: «А что если троллейбус отвезет меня прямо в ад?». Осмотрительный мужик и умный. А что до рискового подростка, для него всё так и закончилось – адской фермой. Впрочем, кто ж знает, может быть, он обрел счастье там, на жердочке. И скоро, когда тискабельность достигнет приемлемой отметки, за ним прибудут родители. Скажут: продайте нам самого мягонького. Мы его хорошенько потискаем, а потом зажарим на вертеле, из шкурки же сделаем модную шапочку.
Мир не обязательно добрый ко всем. Бог имеет право ненавидеть.
Роберт прислушался к своим ощущениям. Страшно ли ему? Вроде бы нет. Радостно? Тоже не особо. Абсолютно ровно. Пока что.
Пока не показалось голубое-преголубое море в окне.
Роберт засмеялся, как сумасшедший, и захлопал в ладоши.
- Спасибо-о-о! Спасибо-о-о! – закричал он во всю глотку.
Вот уже показался дворец царя Элла. Сердце Роберта едва не выпрыгнуло из груди.
- Остановите! – попросил он водителя и вместо своего голоса услышал громкий стрекот.
Водитель послушал, открыл дверь, и Роберт тотчас выпрыгнул в манящие волны. Синяя ветровка вытянулась во весь рост хозяина, сомкнулась на его теле, как пеленка, и превратилась в толстую, гладкую шкуру. Капюшон ее переполз к лопаткам и заострился в упругий плавник. Ботинки склеились между собой пятками и враз сделались мощным хвостом.
Роберт плыл ко дворцу на всей скорости. Потом всё. Потом он понежится в знакомых морских течениях, потом напрыгается вдоволь. Сначала – самый любимый в мире друг.
Царь Элл завидел его издалека. Он прыгнул в воду прямо в своем золотом убранстве и короне, наплевав на удивленных вельмож, столпившихся у его трона с длинными свитками. Царь Элл плакал и протягивал руки к Роберту. Он ухватился за его плавник и обнял, зарыдав в полный голос.
- Милый! Мой милый мальчик! Я думал, что ты давно умер! – проговорил царь Элл, всхлипывая и захлебываясь водой. – Как такое возможно? Лет сто уже прошло.
Да, мой друг – уже не ребенок, – пронеслось в голове у Роберта.
- Прости меня, – царь Элл прижался к гладкому, скользкому носу щекой. – Я был юн и глуп. Я в шутку послал тебя в Варварское море. Зачем ты послушал меня?
И Роберт вспомнил, что действительно не уловил тогда в просьбе друга иронии и поплыл в Варварское море, чтобы найти подводную пещеру с сокровищами. Он плыл очень долго, и в итоге выбросился однажды на берег – изможденный и раненый. Местные дети – варвары – окружили его и принялись добивать большими камнями. Но не добили. Пришли взрослые, отнесли в поселение, и там, вспоров ему живот, вытянули душу. А потом он родился на том же месте – через много лет – с именем Роберт.
- Теперь все будет хорошо, – погладил его царь Элл. – Если ты будешь голоден, я накормлю тебя самой вкусной рыбой. Если ты заболеешь, я вылечу тебя самым редким лекарством. Если ты захочешь жить вечно, я поделюсь с тобой бессмертием. Только прости меня.
И Роберт, жмурясь от счастья, стрекотал: «Бог меня любит».