Маша подползла ко мне, когда я затушил светильник (магический, но я уже знал, где и как нужно потрясти, чтоб он погас).
— Ты меня забрал только затем, чтоб я подавала тебе еду? Или всё-таки хоть чем-нибудь порадуешь?
— Мне ещё женщины никогда так откровенно не предлагались.
— Я постараюсь пережить твою неопытность, — она вдруг накинулась на меня и попыталась сорвать рубашку — грубо, словно это я был женщиной, а демоница — насильником.
Я перехватил её руки. В этот момент мне вспомнились слова Аштии. Вряд ли она шутила. Наверное, она лучше знает.
Не так-то просто оказалось развернуть Машу лицом вниз — сопротивлялась пленница всерьёз. Правда, теперь к моей чисто физической силе прибавилось умение, и, хоть не без труда, я совладал с нею, ничего ей не сломав. Спутал руки, но слегка, лишь для того, чтобы утихомирить на несколько минут. Она извивалась, и близость её тела, тёплого и ароматного, словно настоящее человеческое, без обмана, вспыхнуло пламенем и во мне. Может быть, сперва я не собирался её касаться, но через несколько мгновений уже решил для себя, что мне ничто не мешает.
И действительно — не мешало ничто.
Опрокинув демоницу, я впился в её губы, едва осознавая, как страсть и жажда вытесняют сознание. Ничто больше в мире не существовало, кроме этого крохотного пятачка реальности, где женщина отбивалась, но не потому, что отказывала, а я давил не затем, чтоб сделать больно. Ошеломлённый своей поразительной тягой к этому существу, но без намёка на нежность или приязнь, я просто подчинился своему желанию.
Насилие всегда было мне чуждо, как и взгляд на жертву чужой агрессии как сторону провоцирующую. Но сейчас всё происходящее было до шока органично ситуации, а также взаимным ожиданиям. Демоница явственно не просто ждала насилия, но добивалась его. В её глазах загорались яростные огоньки, но порождало их не отвращение, отторжение, омерзение. Наоборот, их зажигала та же страсть, которая дышала мне в затылок.
— Ты послушный, — выдохнула она самодовольно.
«Напрашивается», — мелькнуло у меня в сознании.
Но рука сама поднялась и отвесила пощёчину. Первый раз в жизни я бил женщину. Не понравилось.
Она сверкнула глазами, и словно бы даже удовлетворённо. Ждала ведь чего-то подобного, напрашивалась. Интересно, зачем ей это нужно?
— Глупо, — проговорил я с ленцой, поднимаясь. — Мне надоест, и я ведь бить не буду. Я просто пущу в расход.
— А ты думаешь, я хочу жить вот так? Из положения госпожи в положение рабыни — немного удовольствия, а?
— Думаю, ты всё равно хочешь.
— Она улыбнулась без малого лучезарно, облизала губы. Засранка…
— Много ты понимаешь.
— Тут и понимать особо не надо.
Я улёгся на лежанку, поёрзал, ища удобное положение, и смотрел, как она склоняется надо мной.
— Ты слабый, человек. Ты очень слабый.
— Глупышка, — усмехнулся в ответ. — Так у тебя ничего не получится. Иди на своё место.
Послушалась. Поразительно — но послушалась. Значит, по большей части я всё сделал правильно. От сердца немного отлегло. Действительно нервно находиться в комнате с демоническим существом. Мало ли что ей придёт в голову.
Я рассматривал её, прикорнувшую полусидя, положив голову на лежанку, и поражался тому странному набору чувств, которые испытывал сейчас. До чего она всё-таки некрасивая, особенно если рассматривать вблизи! Достаточно пристального взгляда, чтоб бросились в глаза отличия этого существа от человеческой женщины. Да ещё и оттенок кожи, и фактура его, словно бы имитирующая мелкую чешую. Разглядывая Машу, я ощущал отвращение, брезгливость — и страстное желание. Хоть буди её и снова валяй!
— Надеюсь, её будет куда пристроить? — спросил я Аканша на следующий день.
— Пойдёт в обоз, как офицерское имущество. Там накормят, обиходят, присмотрят, чтоб не сбежала, проследят за сохранностью.
— Кхм… Точно проследят?
— Никто не посмеет тронуть имущество командира, можно не сомневаться.
— Я о другом. В клетке её, что ли, будут держать?
— Вряд ли в походном обозе есть достаточное количество клеток. Скорее всего просто на цепи.
— Как гуманно, — пробормотал я. Сейчас, когда её не видел, даже испытывал к ней что-то напоминающее сочувствие.
— Но, если уж серьёзно, сейчас было слегка не до Маши. Фиг с ней. Легко поверить, что ничего страшного с пленницей не произойдёт. Впереди наклёвывалась другая забота — новый приказ, новая операция, где я, с одной стороны, ответственен за свою часть задачи, а с другой — за весь свой отряд, который поведёт Аканш и сотники.