Что меня заботило сейчас больше — собственная жизнь? Или невыполнение приказа, как правильного имперца? Теперь я уже не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Инерция жизни и чужой пример затягивали, как трясина. А может, не трясина? В глубине души я иногда завидовал своим новым товарищам, уроженцам Империи. Цельность их натуры просто поражало. Воспитание делало из них идеальных членов общества.
Впрочем, им и самим проще было жить именно так. Жизнь их была распланирована от рождения и до смерти, никаких неожиданностей, никакой висящей дамокловым мечом необходимости проявлять опасную инициативу. Никогда им не приходилось сомневаться в грядущем дне, никогда жизнь не ставила их в положение: «Выплывай, как знаешь». Может, это и есть счастье? Я вспомнил омерзительное ощущение неприкаянности, полной оторванности от мира сразу после освобождения. Свобода, обернувшаяся тягчайшим наказанием. Имперцы не знают такой свободы, и в этом их счастье.
Пригибаясь за камни, я пробирался вперёд с осторожностью, вбитой в меня лагерными тренировками. Всё-таки хорошая штука — учения всем большим отрядом, волей-неволей узнаёшь кучу всего полезного. Там, на кромке крепостной стены и в тёмных провалах бойниц не было заметно ни малейшего движения, но я-то хорошо знал, что обитатели в замке есть. Не могут не быть. И свет излишний им не нужен. Наверное, позже зажгут.
А раз так, то в темноте они наверняка видят много лучше, чем способен видеть человек.
До нужного места оставалось всего ничего.
Сток выходил на небольшой ручей, грязный настолько, что можно было только поражаться, как такая насыщенно-глиняная вода способна так весело бежать по камням. Казалось, она должна двигаться медленно и вязко, словно кисель. Касаться её не хотелось категорически, но что поделаешь. Притаившись у отверстия, едва подававшего «голос» слабым журчанием жидкой грязи, я прислушался. Нигде ни камушек не шуршал под ступнями или подошвами, ни звука, издаваемого местными демоническими животными…
Кстати говоря, встреча с подобными меня сейчас пугала побольше, чем столкновение с бойцами из армии местного шишаря. Ведь, в конце концов, семейство Одей научило меня вести поединок, а не «охотничать». В столкновении с местной фауной я мог рассчитывать по большей части на личные навыки и знания, да на небогатое охотничье прошлое.
«Если выберусь отсюда, — подумал я, — и заделаюсь крутым военным чином, найду Альшера и предложу ему служить под моим началом. Если жив, вряд ли откажется. Для имперца такая карьера — предел мечтаний. А при мне окажется ещё один стоящий человек, которому я смогу доверять».
Но преждевременно было думать о том, что делать после благополучного завершения войны. Сперва её надо было благополучно завершить, и в этом была часть моей ответственности. Крохотная — но была.
Убедившись в молчаливости окружающего мира, я подобрался и нырнул в проём стока. Оттуда потягивало неприятно, но терпимо. Почему-то этот слабый запах тревожил меня больше, чем обеспокоила бы откровенная вонь. Почему — не знаю. Раздражал, нервировал, как постоянная чесотка.
К счастью, ползти приходилось на карачках, а не по-пластунски, брюхом в грязной жиже, и иногда даже удавалось приподнять коленки, чтоб не намочить их окончательно. Когда свет вокруг пропал вовсе, я вытащил из нагрудного кармана кулёк из промасленной бумаги. Внутри были горошки — средство, в котором не было магии, и это стоило людям Аштии огромных усилий. Каждый из этих горошков должен был дать мне возможность видеть в темноте.
Лекарство оказалось горьковатым, но терпимым. Не возникло даже острой потребности запить. Вода-то у меня с собой имелась, но мало, а прикасаться к грязевой жиже под ногами даже в мыслях было неприятно.
Зрение прояснилось, но иначе, чем если бы в трубе зажёгся свет. Нельзя сказать, чтоб я стал видеть, словно днём, но разобрать движение воды и тварей, плескавшихся в ней, оказалось мне вполне под силу.
Ползти предстояло долго, надо было набираться терпения. Меч на этот раз был приторочен к спине, а вот нож висел так, чтоб выхватить в секунду. Кроме того, ещё один я пристегнул к ноге, ещё один, самый маленький, запихнул в сапог другой ноги. В общем, в каком бы положении ни оказался, оружие у меня под рукой будет. Главное теперь не убедиться, что местные крысы способны на большее, чем я могу вообразить.
Но первые полкилометра пути оказались спокойными. Два раза я натыкался на сравнительно мелких существ, вооружённых зубами и когтями. Первое от меня предпочло сбежать, второе я успел заколоть раньше, чем оно ощерилось на меня с серьёзными намерениями. Конечно, так не могло продолжаться дальше. Но надежда жила.