— Да. Все так. — подтверждает Мурад. — Для мужского достоинства эти вещи не допустимы. — морщится — Не подобает так себя вести мужчине. Нужно сдерживать себя. Верующий человек, не может быть упрекающим. — качает головой. — А он себя позиционирует как истинно верующий мусульманин. Я не понял, где начинается его вера и где она заканчивается. Истинно верующий, от всего этого очень далек. Он не будет проклинать женщину, сквернословить, осуждать. Этот мужик Шайтан.
— Разве у вас не запрещено женщинам показывать себя? — прищуривается Илья.
— Смотря что ты имеешь в виду говоря «показывать себя»? — вздергивает бровь Мурад.
— Ну, снимать себя и выкладывать видео. Вести свой канал в интернете. Этот Мухаметдинов орал, что это запрещено. — поясняет Илья.
— Бред. — не соглашается Мурад. — Он так же орал, что женщина не может работать, учиться, должна дома сидеть и мужа слушать, подчиняться всегда и во всем. То есть, по его умозаключению, у женщины нет прав ни на что. Безвольное приложение к мужчине, вещь. — разводит руками. — Я посмотрел эти ролики. И его комментарии. Как выяснилось писал он не только Махдаевой, там были и другие девушки, и он им тоже угрожал. Только они видимо не так прониклись его угрозам, в отличии от Махдаевой. Все сестры были скромно одеты в хиджабе. Кто-то готовил еду, выставляя рецепты, кто-то шил. Они не делали на видео ничего плохого.
— Ну, он все это объясняет тем, что всего лишь хотел направить их на путь истинный. — отпив из кружки отвечает Илья.
— Этот Шайтан не имеет права даже писать кому-то, тем более поучать. Это Харам. Этот Мухаметдинов утверждал, что он объяснял этим непутевым сестрам, про ислам и как они себя должны вести. Разве так себя должен вести мужчина? — негодует. — Ты не согласен с тем что делают эти сестры? Тогда к имаму отправь сестру, отправь в медресе, а он угрожал расправой. Какое ты имеешь право, сидеть в соцсетях и заниматься наставлениями «сестер» оскорблять и унижать их достоинство. Угрожать расправой. — недоумевает Мурад.
— Согласен. — киваю. — Это уже за гранью. Заявление приняли?
— Да. — кивает Мурад.
— А все виной престарелое воспитание сов деповских времен, люди должны хоть иногда включать свои размягчившиеся мозги. — со знание дела, философски подмечает Илья.
— У каждого свой взгляд на жизнь. — добавляю к вышесказанному. — И каждый в праве сам решать, что для него имеет место быть, а что нет. Но навязывать кому-то свою точку зрения, вот таким вот образом. Неприемлемо.
Есть люди со своим характером, взглядом на жизнь. Мы не должны менять друг друга. Нужно принимать человека, таким каков он есть. Может именно это понимание, помогает сохранить отношения, чувства.
Я, к примеру понять не могу всех этих слов «подкаблучник», «держится за женскую юбку», мной нельзя управлять, и Ира это прекрасно знает, чувствует. И это должно работать в обе стороны.
Любимая женщина может дополнять тебя, без всех этих ультиматумов и провокаций. Все должно быть взаимно. За все время что мы вместе, у нас не было ни одного крупного скандала, недопонимания. Сейчас я с ужасом вспоминаю свои прошлые отношения. Все эти манипуляции, ссоры.
У меня нет никакого желания задерживаться на работе. Я знаю, дома меня ждут, стоит только войти в квартиру, как падая и спотыкаясь Матюша с радостным воплем бежит встречать меня. Жена наполняет меня любовью, рядом с ней я чувствую умиротворение и щемящую радость.
А вот говорить совершенно постороннему человеку о том, что правильно или приемлемо… за гранью моего понимания.
Уже дома мы с Матвеем развели бурную деятельность. Илья подогнал огромный конструктор, он с трудом умещался в детской, мною было принято решение собрать его в гостиной.
— Подай мне синий кубик. — сын, радостно улыбаясь тащит все что видит синего цвета, швыряя кубики мне в лицо.
— На… — выдает, гордо выпятив грудь. Говорит он немного, но четко.
— Молодец. Дай пятюню- протягиваю ладонь, для удара. — Вот, так. — Матвей радостно хохочет. Треплю его по волосам, разбирая все что он притащил.
Ира уехала отвозить заказ к дню рождения маленького именинника. Так что у нас чисто мужская компания. Мы не так много времени проводим вместе. И если появляется возможность, я стараюсь быть рядом с ребенком, увлечь его. Мне хочется, чтобы он так же, как и я чувствовал связь между нами. Мою поддержку. Матвей дико взвизгивает, кружа вокруг меня как косатка, он всегда так делает, если слышит сигнал входящего звонка. Ему жизненно необходимо чтобы эти медлительные взрослые срочно взяли трубку.