- Как я понимаю, я здесь не только восстановиться из-за отравления? Расскажите мне о Куинтусе и ситуации в империи в целом. В текущий момент времени, - оценив поддержку Лукретиуса, попросил продолжать легат.
- Я мало знаком с Куинтусом. Мы виделись всего дважды. Сейчас он поставлена перед нами задачу ослабить влияние семьи Квинтов в Капуе. При вашем содействии мы должны выработать план и привести его в исполнение. Я лишь исполнитель, прикрытие и ваш верный соратник. Клятву верности я принес более пяти лет назад еще до восстания рабов, всем сердцем уверовав в ценности, хранимые вами. С тех пор я не задаю ненужных вопросов. О текущей задаче знаю лишь то, что нам всеми силами необходимо ослабить влияние Басула Квинта и не позволить ему помешать созданию великого союза Цезаря, Красса и Помпея, - слегка приглушенным голосом сказал Лукретиус.
- Расскажите мне больше о семье Квинта. С самого начала, - сложно было не различить в тоне Вадима явный, хоть и тщательно скрываемый, интерес к набирающему обороты сюжету.
Лукретиус отметил загоревшийся взгляд легата и принял это как само собой разумеющуюся реакцию на предстоящую работу, направленную на защиту истинных ценностей и идеалов. Но сам Вадим был далек от этих идей по той простой причине, что он знал лишь о их существовании, но ни грамма о содержании. Просто атмосфера, царившая вокруг, запал, помноженный на харизму собеседника, и ощущения причастности к чему-то таинственному вселяло в Вадима ощущение собственной значимости в деле необычайной важности. Взбудораженный организм буквально распирало предвкушение чего-то особенного. Впечатления были как ото сна, в котором его чествуют, любят и превозносят как настоящего героя. И он уже не хотел просыпаться. Он боялся проснуться и понять, что он обычный парень с обычной работой, а не человек у которого есть власть, положение и именно от него зависит дальнейшая судьба великих государственных деятелей. Сердце его пылало. Он принял свою новую роль. Он хотел играть эту роль. Ему хотелось толкнуть пламенную речь в стиле героических персонажей, представленными первосортными актерами: “Так давайте же приступим к выполнению нашей великой миссии и положим конец злодеяниям, ниспосланного на землю самим Плутоном, не благочестивого Басула Квинта и вместе остановим его! Вперед! На смерть!”. Но проиграв в голове такой эпизод со своим участием и поняв излишнее переигрывание и даже комичность момента, Вадиму удалось взять себя в руки и продолжать вести беседу в более спокойной манере.
Лукретиус продолжал:
- Еще когда наши земли топтали огромного размера существа высотой с двадцатиметровые статуи, подобно Афинским, размером с виллу магистрата, расположенную под склоном Везувия, и оставляли после себя следы такой глубины, что наполнив их морской водой можно было бы разводить там рыб и водоросли...
- Вот так сначала... - подумал про себя немного озадаченный гость. - Это им еще про большой взрыв в школе не рассказывали...
- Представители этой семьи уже жили на территории сегодняшнего Парфянского царства. Так гласит та единственная их история, которая у нас есть, - сделав небольшую и очень уместную паузу, Лукретиус продолжил. - В Капуе они живут с последней Самнитской войны. Как только Капуя окончательно перешла под полный контроль Рима, они приняли очень активное участие в развитии города и в скором времени фактически контролировали весь город, владея большей частью торговых путей, не занимая при этом никаких чинов. При попытке претора принять решение не в пользу этой семьи, тут же следовал грозный оклик из столицы и претору ничего не оставалось как признать главенство этой семьи, над которыми оказались не властны даже вековые законы Рима. Около ста лет назад, когда принадлежность Капуи к Риму не вызывала ни у кого сомнений, варвары попытались осадить и разграбить город. Уже на следующий день к Капуе подошел Римский легион, одетый по форме Рима, но не имеющий никаких отличительных знаков, которые бы указывали на то, кто командует этим легионом и кому именно он подчиняется. С тех пор данное семейство обросло мифами и неподтвержденными историями. До сих пор влиятельные и уважаемые политики считают, что у этой семьи есть своя армия, способная противостоять всем Римским легионам и готовая появиться в любом месте так быстро, что даже в случае осады столицы, она будет взята до прибытия любой подмоги.
Лукретиус невозмутимо продолжал. В его взгляде не было ни капли озабоченности, несмотря на грозную силу, с которой им предстоит столкнуться. А может он и не верил в бытующее мнение, либо просто повидал на своем веку такого, что строить козни против хозяина целой армии для него все равно, что подготовка к вечерней трапезе.
- До событий в доме Батиата влияние Басула в городе достигло поистине безграничных масштабов. Они уже лично занимались назначением своих людей на все более или менее значимые должности в городе. Абсолютная власть этой семьи в городе более ни у кого не вызывала сомнений. После двух случаев, связанных с внезапной кончиной крупных чиновников, имевших огромный авторитет, почет и давнюю историю, но имевших смелость выступать против политики Квинтов, город стал полностью принадлежать этой семье. Но из-за своей чрезмерной и беспринципной вседозволенности они вышли из тени и весть о них начала раздражать серьезных людей в Риме. Они контролировали все торговые пути идущие через Капую - один из ведущих перекрестков республики - и начали откровенно диктовать свои условия Риму. Именно тогда я и познакомился с Куинтусом.
Собеседники закончили прием пищи и встали из-за стола. Ни о чем не договариваясь они вместе двинулись во двор как будто это было само собой разумеющейся и неотъемлемой частью обеда. На мраморной скамейке в помещении, через которое проходил путь во двор, лежали два начищенных, сверкающих меча и четыре кинжала. Лукретиус взял в правую руку один меч и направился дальше во двор. Рука Вадима тоже потянулась к мечу. Ему просто хотелось подержать его, ощутив в своей ладони рукоять настоящего боевого клинка. Он совершенно ничего не понимал в мечах, но это однозначно был настоящий боевой меч. Конечно, поняв, что не получится взять меч в руку и просто его подержать, а надо будет делать с ним что-то еще, легат предпочел оценить его только взглядом и направился дальше во двор.
Во дворе было три деревянных манекена. Манекены все были в боевых шрамах от режущих и рубящих ударов, свидетельствующих о не одной сотне тренировок, в которых им довелось выступать в качестве соперников.
Отставной военный принял боевую позу, слегка выдвинув левую ногу вперед, повернув следом за ней корпус. Даже показалось, что он еле заметно поприветствовал своих деревянных врагов, легким кивком седой головы. Легкие, изящные и отточенные движения выдавали в Лукретиусе настоящего мастера меча. Несмотря на медленные движения, подобно тому как проводят бой с тенью представители восточных единоборств, меч шел идеально ровно по любой траектории удара - не каждый человек сможет так провести даже пустую руку. Ноги двигались как в танце - мастер переставлял их быстро и решительно, но в то же время мягко, не давая своему весу излишне перенестись на какую-то одну ногу. Каждое движение было плавным и продуманным. Из-за сложившихся стереотипов такой стиль боя больше походил для времени, когда одевались преимущественно в легкие, не бронированные одеяния с перьями на шляпах и сражались тонкими и более легкими шпагами, а не увесистыми мечами с внушительными рукоятями. Как оказалось потом, вес римского меча - Гладиуса - на самом деле не был большим и редко превышал один килограмм, а тяжелым казался лишь на вид из-за массивного размера и формы. Вот, он провернулся вокруг себя и наотмашь нанес рубящий удар противнику в шею. И сразу последовал такой же разворот в обратную сторону, словно вторым ударом воин хотел снести деревянную голову с шеи врага, но в самый последний момент меч изменил траекторию и нанес мощный укол в лицо противника.