Видя его подавленность, предводительница сдалась, и при всем отряде пересказала те слова Жрицы Има, которые Ариен не слышал на ступеням храма: она надеялась, что верно угадала причину его переживаний. До этого она думала о том, чтобы вообще не говорить мечнику об их отчасти предопределённой теперь судьбе, потому что не хотела усложнять ему жизнь, но, с другой стороны, он имел право знать. У него должна была быть возможность отказаться, если он не хотел становиться Богом. Но, к облегчению Наи, Ариен, услышав, что ей ничего не будет за то, что она выбила двери храма, засиял на всю пещеру и, под привычную ругань Ирана про люминесцентных лягушек, бросился обнимать свою госпожу, шепча ей что-то про преданность и любовь сквозь времена и измерения. Для него было невероятным облегчением узнать, что Наю не ждала божественная кара за осквернение святынь, а вместо этого над ней была простёрта длань благословения. Более того, он был счастлив услышать, что Ная больше не испытывала ненависти ко всему, что было хоть как-то связано с Демонами, не отвергала свою собственную стремящуюся к ним суть и теперь сама осознанно выбирала этот путь. Другие мужчины в отряде, казалось, совершенно не были удивлены намерениям предводительницы: к тому, что Ариен без пяти минут Бог, они все привыкли уже давно, к тому, что Наю всё подземелье звало Демоницей, — тоже. Ничего принципиально нового никто не услышал, в жизни отряда новость о посмертном предназначении Наи и Ариена ничего не меняла. Асин только похихикал, что теперь им всем можно было вообще расслабиться и ни о чём не переживать, потому что предводительница до семиста умирать не собиралась, а значит, и им бы не позволила. “Я вам расслаблюсь!” — смеясь, прикрикнула на него за такие шутки женщина. Но всё же где-то в глубине души, она была с магом согласна: она хотела и дальше оставаться их предводительницей — даже за семьсот лет компания её мужчин ей бы не надоела, и она все эти годы с радостью бы защищала их и дальше, если бы они всё так же были рядом с ней. Пока будет существовать отряд, всё будет так же, как сейчас — в этом Ная могла поклясться: её отношение к отряду не изменилось бы, кем бы она ни была — дроу или Демоном — это было не важно, пока она была жива. Когда придёт время возвращаться в Бездну, станет ясно, кто она, а пока она была обычной тёмной эльфийкой, и её это абсолютно устраивало.
На полпути в Норгиль Ная с мужчинами удачно наткнулись на отряд Шана, поэтому у Зирана появился шанс попрощаться с дядей и рассказать ему всё, что он узнал об Има. Выслушав племянника, мужчина тяжело вздохнул, но уходить из Изумата отказался. В отличие от многих, Шан в рассказ о Сайере поверил и посчитал своим долгом попробовать защитить родной город, но так же он посчитал, и что его молодому и неопытному племяннику в этой битве делать было нечего. Если того взяла под свою опеку живая легенда — Ная Лияр, — не воспользоваться этим было бы как минимум глупо: по крайней мере, так у Зирана было больше шансов выжить, чем в Изумате, которому предстояло вступить в новую эру перемен и сражений. Шан отпускал парня со спокойным сердцем и с надеждой, что там, куда он уходил, его ждала лучшая жизнь. Прежде чем разойтись в противоположные стороны, мужчина дал Нае ещё одну золотую в плату за то, что та забирала Зирана подальше от опасности.
В Норгиле Ная первым делом отправилась в Дом Арин, отчитаться о выполненном задании и получить свои деньги. Когда отряд нашёл комнату в одной из таверн, предводительница привычно разделила эту плату поровну между всеми своими мужчинами, но Иран с тяжёлым вздохом свою часть монет ей вернул.
— Остальное потом отдам, — буркнул он, — и больше ты меня никогда с тобой спорить не заставишь. Это был последний раз!
— Вы спорили? — тут же заинтересовался Асин. — На что? Узнаем ли мы правду об Има или нет?
— Трахнет Кьяр русалку или нет, — самодовольно хихикнула Ная.
— И на сколько вы спорили? — весело расхохотался танцор. — Почему об этом больше никто не знал?
— Интересно, сколько на тебе заработали? — Асин со смешком толкнул Кьяра в плечо.
— Конечно! — с готовностью подтвердил тот. — Это же ещё один способ в список Ирана, как иметь деньги со всего, что я делаю!
— Деньги в этот раз поимели с меня и из-за тебя! — недовольно огрызнулся Иран. — Хотя твоя мысль мне нравится… Если где-то ещё будут русалки, обязательно с кем-нибудь на тебя поспорю. Только не с Наей!
— Ага, а пока ты мне должен десять золотых! — продолжала забавляться предводительница. — Но семь уже отдал.
— На сколько вы спорили?! — округлил глаза Зиран.