Она приказала не будить парня на дежурство. Объяснять, почему, никому не пришлось — анализировать и делать выводы в её отряде умели все. Недосып грозил невозможностью сконцентрироваться и смертью, если вдруг на них нападут какие-нибудь действительно опасные твари, так что рисковать было нельзя.
Остальные же, как обычно, следили за тоннелем по очереди.
— Спорим на десять золотых, что Кьяр трахнет русалку, — Ная уселась возле выхода из облюбованной ими на следующие несколько часов пещеры и с азартом глянула на Ирана. Его дежурство только что закончилось, и теперь пришла её очередь — это был идеальный момент, чтобы предложить ему пари без свидетелей. Не то чтобы предводительница хотела что-то скрыть от отряда, просто так было интереснее.
— Она ему если не одну, то другую голову откусит, — хмыкнул Иран.
— Ну что ж, если тебе десять золотых не нужны… — с наигранным равнодушием протянула Ная.
— Я с тобой спорить зарёкся ещё после того, как та проклятая летучая мышь шлёпнулась в Савиндере, — заворчал Иран, — в жизни больше ни на что с тобой спорить не буду, даже если у тебя шансы объективно нулевые. Я уже не удивлюсь, если после заключения с тобой такого пари, какая-нибудь русалка обожрётся галлюциногенных водорослей с эффектом афродизиака, выползет из воды и сама запрыгнет на Кьяра. Нет уж!
Предводительница едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос и не перебудить весь отряд. История с летучей мышью была чистой случайностью, но Ирана она настолько впечатлила, что он до сих пор поглядывал на Наю с опаской, стоило ей произнести слово «спор».
Тогда в Савиндере они с Ираном и третьей бутылкой настойки сидели на краю какого-то фонтана и мужчина, ткнув пальцем в свод пещеры, громогласно заявил, что он за свой счёт купит Нае новые сапоги, если прямо сейчас сверху упадёт летучая мышь, а если нет, то та идёт за четвёртой бутылкой. В этот момент ящер под сводом прыгнул в стаю летучих мышей, клацнул зубами, но, видимо, немного промахнулся, и одна из них с откусанным крылом рухнула Ирану на голову. Предводительница хохотала так, что шлёпнулась в фонтан. С того дня Иран был свято уверен, что благословение Богов Ариена передаётся половым путём, и спорить с Наей отказывался.
— Да ладно, ты же не трусишь, правда? — хитро склонила голову женщина.
— Не спровоцируешь, — отрезал Иран.
— Ну и ладно, — надулась Ная, — с Асином поспорю.
— Вот с ним и спорь, — кивнул Иран, уже подойдя к своей спальной шкуре.
— С ним и поспорю! — капризно бросила предводительница. — Ему и деньги потом отдам. А он их на настойку и продажных девиц спустит на обратном пути. Жаль. Мои кровные десять золотых улетят в бездну буквально за пару дней…
Иран замер с почти натянутой до плеч шкурой в руках.
— На десять золотых можно купить несколько местных призывных тварей и продать их потом втридорога в Таэмране. Или взять что-то из музыкальных инструментов, которыми славится город. Вообще есть сотни способов с умом потратить такую сумму… Но она перекочует в копилку борделя Изумата — я видела, как Асин на него слюни пускал… — продолжала меланхолично рассуждать Ная.
— Поспорь с Ариеном, — с отчаянием в голосе прервал её Иран.
— Это как с самой собой спорить, — фыркнула предводительница, — без толку. И скучно. Нет, веселее всего с Асином — у него азарт из задницы буквально прёт!
— Ну с Шиином тогда, — взмолился Иран.
— У него будет абсолютно одинаковое лицо вне зависимости от того выиграет он или проиграет — не интересно, — отмела предложение женщина, — и предупреждая дальнейшие кандидатуры: Аэн не станет спорить на такие деньги, Эмиэль просто даст мне десять золотых, чтоб я от него отстала со своей дурью, спорить с Кьяром на него же — бред. Так что — Асин!
— Не надо… — застонал Иран. — Ну десять золотых же… Хоть цену сбавь.
— Нет, — отрезала предводительница.
— Ладно, я согласен… — сдался Иран. Позволить просто спустить десять золотых было выше его сил.
— Отлично! — радостно хлопнула в ладоши Ная. — Мой любимый торгаш в деле!
— Ох я об этом пожалею… — пробурчал себе под нос, не разделяя энтузиазма женщины, Иран.
— Кто знает, — хохотнула та.