— А я бы попробовал, — пожевал губу маг, — но не с Наей. С ней бы, честно, побоялся — увлечётся ещё, спалит к гоблинам лысым.
— Ладно, её пятнадцать минут в одиночестве закончились, — констатировал Ариен. Он резко поднялся и снова направился к своей предводительнице.
— Удачи, — махнул ему в след Аэн.
Дойдя до сидевшей у стены пещеры женщины, мечник без предупреждения отточенным движением схватил её запястья и прижал их к холодным камням за её спиной, лишая всякой возможности вырваться.
— Выбирай каким методом мне заставить тебя всё мне рассказать, — на этот раз это уже была даже не просьба. Ариен тоже умел быть настойчивым, особенно, если его госпожа начинала вести себя неадекватно.
— Пусти, — слабо дёрнулась Ная.
— Пущу, когда услышу из-за чего ты сама не своя ходишь, — отрезал мечник. Он почувствовал, как ладони начало печь, но вместо того, чтобы разжать пальцы, только сдавил запястья женщины ещё крепче. — Твоя магия не может мне навредить — жги сколько хочешь, — хмыкнул он, — будем драться или без этого всё скажешь?
Ная знала, что не смогла бы его победить. Её огонь был бессилен против него, феникс никогда бы не стал сражаться с тем, кто его вырастил, а физически Ариен был сильнее и оружием владел лучше. Практически все тренировочные бои с ним она проигрывала, а сейчас, когда в ней бушевали эмоции, шансов у неё вообще не было.
Выдержав длинную паузу, Ная всё-таки наступила на горло своей гордости и, засунув упрямство куда подальше, нехотя пересказала весь тот бред, что наговорила ей русалка.
Ариен ожидал услышать всё что угодно, но к тому, что внезапно воскреснет история двенадцатилетней давности оказался не готов. Для него это тоже были не самые приятные воспоминания. Но, в отличие от предводительницы, у него не осталось спрятанного глубоко в сердце страха превратиться в монстра. Пока никто не упоминал Демонов, всё было в порядке, но стоило где-то зазвучать историям о них, Ная тут же сжимала руки на оружии и замолкала.
— Даже если это правда, что в этом плохого? — мечник всё же постарался взять себя в руки и, наконец, отпустил уже наверняка затекшие запястья женщины, чтобы притянуть её к своей груди.
— Ну не знаю, — зашипела в его объятиях предводительница, — может то, что я стану безумной мерзкой тварью?
— Кто сказал, что все Демоны такие, как тот, которого мы видели? — возразил Ариен. — Если помнишь, даже он был достаточно умён, чтобы годами обманывать весь Совет. Он явно осознавал, что делает, и мог выбирать, каким ему быть. Даже если ты станешь Демоном, ты сама будешь определять, какой ты будешь.
— А если нет? Если я стану такой же? — Ная искала ответы в глазах Ариена, и он знал, что должен был сказать. Он знал тот единственный ответ, который бы её успокоил, но он никак не мог заставить себя его озвучить. Сейчас сцена на арене из его памяти внезапно стала выглядеть для него совсем по-другому. Тогда он видел перед собой двух врагов, теперь же он понимал, что, возможно, изначально всё было по-другому. Возможно, Богу было сложно убить Демона не потому, что тогда пострадало бы тело Ариена, а потому что ему просто было тяжело это сделать. Если, смотря на ту мерзкую тварь, он вспоминал такую же сцену, как та, участником которой сейчас был сам Ариен, он мог понять его промедление.
— Тогда я обещаю убить тебя, — эти слова дались мечнику очень тяжело и прозвучали очень тихо, но они были необходимы — Ная в его руках расслабилась.
— Не забудь об этом, — шёпотом попросила она.
— Не забуду, — сжал её плечи Ариен, — но сейчас давай просто прекратим все эти разговоры про Богов и Демонов и займёмся Има и отрядом. Пока мы живы, мы всё равно никогда не узнаем, правда всё это или нет. А вот стая русалок вполне может затрахать Кьяра до смерти, если его у них не отобрать.
Манипуляция, как всегда, попала точно в цель — Ная тут же предсказуемо вспыхнула:
— Я их сейчас сама всех перетрахаю! — вскочила она на ноги. — Где эти рыбины?! У них теперь секс будет только тогда, когда я разрешу! Решили всей стаей потомство от него одного наплодить, пока зубы мне заговаривают!
— Только не швыряйся в них огнём, — с облегчением рассмеялся Ариен.
Ная начала ругаться — значит, действительно пришла в норму. Это уже давно было общеизвестной приметой, на которую ориентировался весь отряд, прикидывая, когда можно было сообщать плохие новости или просить предводительницу о чём-то из ряда вон выходящем.