Ная же по характеру всегда была взрывоопасной, так что сравнение с Демоном, для неё было не в новинку. Она, в отличие от Ариена, с завидным постоянством на что-то раздражалась, и на эмоциях могла спалить не вовремя попавшихся под руку в тоннеле монстров дотла вместе с костями. Магию она свою обожала и пользоваться ей тоже любила. Если была возможность что-нибудь сжечь ко всем гоблинам, она ей пользовалась и получала от этого истинное удовольствие. Крушащий всё демон во плоти. К счастью, это был демон, которого его отряд знал и любил, и который никогда не переходил черту.
Пока все раздумывали о превратностях судьбы, соединившей двух абсолютно противоположных в своём поведении тёмных эльфов, и о том, почему измерения видят только Ная и Ариен, не считая того, что их обоих коснулась магия Хаоса, которая была намного сильнее любой магии дроу, никто и не заметил, как молчание затянулось.
— Мы зашли в тупик? — прервал через несколько минут тишину Зиран.
— Нет, — словно вернувшись в реальность, твёрдо пресекла его попытку усомниться в способности её отряда докопаться до истины Ная, — Кьяр, тащи русалку!
Танцор удивлённо поднял бровь, но встал и пошёл к воде. Рашшас у берега не оказалось, но другие девушки позвали её довольно быстро. Буквально через минуту её зелёные глаза блеснули над поверхностью, и она подплыла к Кьяру, с явным удовольствием позволяя снова взять себя на руки.
Когда Кьяр так же, как в пошлый раз усадил русалку на своих коленях, Ная задала интересующий её вопрос:
— Рашшас, ты знаешь что-нибудь про жемчужины-сайеры?
— Это что? — приподняла точёные брови девушка.
— Здесь якобы встречаются жемчужины, обладающие свойством один раз спасать своего владельца от смерти, — пояснила предводительница.
— Чушь! — фыркнула Рашшас. — Кто тебе такой бред в уши налил?
— Река под озером — Сайера? — проигнорировала язвительность русалки Ная.
— Ну, дроу из Изумата её так называли, — кивнула та.
Видимо, пока Кьяр беззастенчиво гладил её живот и талию, ей было совершенно без разницы, о чём её спрашивали — она отвечала на всё, только чтобы эта ласка не прекращалась.
— Ты можешь что-нибудь рассказать об Има или о том, что со мной случилось под водой? — продолжала допрашивать девушку Ная.
— Затопленный город — обломки зданий, поросшие полипами, какие-то сохранившиеся предметы, вроде посуды и расчёсок. Ничего необычного Има из себя не представляет, — пожала плечами Рашшас, — что на тебя напало, я тоже не знаю. И никто из русалок не знает. Нацца видела, как ты смотрела через решётку, а потом в воде внезапно появился сильный запах крови — словно сама по себе на твоей руке появилась эта жуткая рана, — она указала на предплечье предводительницы, — а потом и на груди тоже.
— Нацца — это кто? — уже предполагая, что знает ответ, уточнила Ная.
— Та, что тебе про тебя рассказала, русая такая, болтливая, — подтвердила её догадки Рашшас, — зачем, ты, Демоница, кстати, сюда явилась изначально-то?
Ная девушке явно не очень нравилась. Скорее всего из-за того, что кроме русалок она была тут единственной женщиной, причём той самой единственной женщиной, которую слушались все находящиеся сейчас в пещере мужчины. Эту власть русалки бы, вероятно, с радостью перехватили, но почему-то до сих пор ни разу не пытались это сделать. Ная предполагала, что причина была в том, что по отношению к Демону это было «неприлично», иначе она не знала, как ещё это объяснить.
— За жемчужинами-сайеры, — усмехнулась предводительница, уже понимая, что если что-то подобное здесь и было, то оно было скрыто даже от русалок.