Сегодняшний день не отличался ничем от прошедших. Она все также по завершению рабочего дня, когда солнце скрылось за горизонтом, не спешила и занималась уборкой. Длинный светильник на потолке игриво болтался из стороны в сторону, напоминая, что завтра перед работой ей нужно сходить за новой лампочкой. Мимо проехал шумно автомобиль и остановился где-то поблизости. Однако Тейла увлеченная проверкой воды в кувшинах, не обратила на это внимания. Неожиданно раздался тоненький, мелодичный звук у двери. Кто-то пришел.
– Извините, но мы уже закрыты!
Тейла выглянула из комнаты персонала. Перед ней был он. Постаревший, статный мужчина с теми же глазами, которые она не могла забыть по сей день. Мелкие морщинки покрыли лицо. В этот раз он был гладко выбрит и Тейла заметила его широкие губы, которые целовала однажды. И самое удивительное и, к несчастью, показавшееся ей неизменным, в нем больше не было легкости. Тяжелыми шагами он подошел к ней. Звук ботинок эхом отразился от всех поверхностей магазинчика. Тейла вздрогнула и тут же замерла в непредсказуемом ожидании. И как же неловко ей было оттого, что он нашел ее такую не подготовленную. Она совершенно не представляла, что нужно готовить, как объясниться. Он был близок ей когда-то, но никогда не касался её души по-настоящему. И теперь ей было страшно даже не догадываться о его намерениях. Зачем он пришел? Обвинить или простить? Прошло так много времени! Почему судьба именно сегодня привела его снова к ней?
– Здравствуй, Тейла, - хрипловатый голос донесся до ее ушей, подарив новую волну беспокойства и смущения.
– Здравствуй, Люсьен.
– Кажется, судьба все же смиловалась над нами.
Он все ещё помнил ее слова в письме. Сердце тронулось от его присутствия, когда-то родного тембра голоса и взгляда, все такого же глубокого и теплого. Отчего слезы, некогда скрываемые даже от самых близких, теперь полились неожиданно градом. Как же ей хотелось вновь кинуться к нему в объятия, молить о прощении и просить остаться с ней. Но не подвластны обычному человеку чужие судьбы. Тейла продолжала стоять, не вытирая мокрое лицо. Губы ее дрожали, не в силах что-то ответить.
Люсьен же, держа руки в карманах черного пальто, сжал кулаки сильнее, наблюдал за ней. Впервые увидел ее искренне хрупкой, человечной. Живой. Не забыв боль, мучившую его еще долго после их расставания, он неожиданно для себя смягчился. Вдруг стал способным отпустить всё, что не давало спать, задаваясь одними и теми же вопросами каждую ночь. И какими же эти вопросы стали незначительными и лишними! Вот он перед ним. Такая, какой всегда была. Какую прятала от всех однажды. И в этот же миг расслабил руки, вытащил их и громко вздохнул. Приблизился к ней, становясь совсем рядом, чтоб заметить, как изменился её взгляд. Нет жестокости, холода и отречения. Только выражаемые стыд и смущение. Люсьен мягко улыбнулся, дотронулся до мягкой кисти и вдруг произнес:
– Ты опять прячешь шею?
И вот она, желаемо побежденная, вытерла слёзы. Распутала шарф на шее. Продемонстрировала ему небольшой, тонкий шрам на бледной коже. Чувствуя себя перед ним обнаженной, ждала любых слов. И Люсьен, не задерживая взгляда на неё, молчал. Не желая больше ни, секунды жить без неё, подарил ей легкий, невесомый поцелуй.
Конец