– Здравствуйте! Можно нам вот это и это?
– Ой, здравствуйте, мистер…
– И черный чай! Два стакана. Мне и моей даме, - он очаровательно улыбнулся, дотронувшись до хрупких плеч Тейлы и женщина ответила ему тем же.
– Ага, секундочку.
Довольно быстро получив еду, они отошли в сторонку к маленькому высокому столику. Аккуратно откусив хлеб с нежной рыбой, огурцом и сыром, Тейла вздохнула, ощущая, как же соскучилась по вкусной пище. И очень обрадовалась, что поздний перекус не вызвал приступ тошноты. Сегодня, к счастью, здоровье не мешало ей жить. Отчего Тейла старалась насладиться всем вдоволь. Прозапас.
– Знаете, мистер Ривэ, мне показалось, что продавщица хорошо Вас знает, - Тейла не случайно выделила его фамилию и откусила часть брускетты.
– Я люблю театр. Часто здесь бываю.
– Не держите меня за дурочку! - прожевывая, заговорила она. - Вы тут какая-то важная шишка, а притворяетесь обычным зрителем. Посмотрите, как они пялятся на нас! Ваш сценарий, да?
– Тейла, вы удивительная женщина! - расхохотался он. - Как Вам брускетты, понравились?
– Безумно! - она отпила чай и легонько коснулась рта салфеткой. - Буду чаще ходить на спектакли только ради еды из буфета.
Вернувшись в зал, они снова уселись на места. Выключился свет и зашумел занавес. Начался второй акт.
***
Когда закончилось последние действие, зрители не удержались от аплодисментов. И Тейла тоже хлопала в ладоши, когда артисты один за другим выходили на сцену, становились в ряд и кланялись. Хотелось выразить восхищение, накопившееся за несколько часов. Она улыбалась, наконец-то, искренне и живо, совсем забыв о насущных проблемах. Словно именно сейчас её вновь переместили в прошлое. Туда, где она была здорова и полна сил.
Вышел главный актер спектакля и громко произнес: «автор пьесы — человек, кто сделал тишину выразительной и громкой. Люсьен Ривэ!» Сидящая по правую руку от него Тейла, ахнула и косо глядела на него, не решаясь быть частью его жизни. Шок обдал её тело холодной водой, и она замерла, не замечая, как хлопает ему медленно и задумчиво. Почему он скрыл это от нее? И так долго держался! Она была и потрясена, и возмущена. Ей захотелось вскочить с места, обратиться к нему и произнести: «я же догадалась! Почему вы не признались?» Но вдруг женщина в возрасте, быстро переступая ногами, подошла к нему, вручила очаровательный букет цветов, который, как помнила героиня, сегодня собирался ее работницей. Она хмыкнула и оценила на отлично сделанный букет. Люсьен поблагодарил и коротко обнял женщину. А после вышел на сцену и не затянуто произнес не приготовленную заранее речь.
И Тейла призналась себе, что он ей действительно понравится. Он был взрослым, серьезным и признанным. В лучах прожектора, на огромной сцене Люсьен выглядел на своём месте. Словно находится под солнцем и греется всеми его лучами. Выглядел уверенным, умным и эмоциональным. А его постановка была на грани гениальности, отчего Тейла никак не могла сопротивляться нахлынувшим чувствам.
Но, к сожалению, она не могла отдаться им. Не в ее состоянии, не с ее проблемами. Он очаровал ее, но она не хотела быть очарованной. Отчего в ее глазах промелькнул блеск печали, она шмыгнула носом. Ей захотелось уйти.
Спустившись со сцены, Люсьен взял ее за руку, вручил подаренный букет и вышел, не прощаясь ни с кем. Это был отличный способ, чтобы спокойно выйти на улицу, пока оставшиеся зрители находились еще внутри. Он открыл перед ней дверь запасного выхода театрального дома и пропустил первую наружу. Заметив ее изменившийся настрой, беспокойно произнес:
– Вы погрустнели. Что-то случилось?
– Почему вы не сказали, что Вы автор этого спектакля?
– Я думал, что Вы видели моё имя на рекламе. А когда догадался, что не знаете, боялся отпугнуть, - его нежный, заботливый голос тронул душу героини.
Она, смягченная зарождающимся чувствами к нему, еще сильнее опечалилась. Но уже не из-за него, его молчания и утаивания правды. А из-за себя, ее невыносимо сложной судьбы и решения, которое ей нужно принять, пока не стало слишком поздно. Она просто не могла быть заинтересованной кем-то и давать себе надежду на какое-либо будущее. И может ли она, вообще, давать право человеку ухаживать за ней и уж тем более полюбить, привязаться. Все это казалось ошибкой! Не стоило ей ввязываться в это. Она не желает теперь причинять боль такому хорошему человеку.