Она посмотрела на свои руки — руки, которые могли нести смерть, но сегодня принесли спасение. Долг все еще тяготил ее, но теперь в нем появился новый, опасный и манящий оттенок. Оттенок власти и доверия того, кто сам был окружен тенями. И Айрин поняла, что ее испытания только начинаются.
Глава 5. Первое кровавое предупреждение
Бал в особняке Вандервуд был в самом разгаре. Хрустальные люстры, отражаясь в полированном паркете, заливали зал ослепительным светом, в котором кружились пары дам и кавалеров. Воздух был густ от смешения ароматов дорогих духов, цветочных гирлянд и воска свечей. Казалось, ничто не могло омрачить этот вечер, полный света, музыки и изысканной светской беседы. Но именно в такой атмосфере, где маска благопристойности была так же обязательна, как и вечерний туалет, тень угрозы ощущалась особенно остро.
Айрин, стоя у высокого арочного окна, с недоумением наблюдала за хозяином дома. Граф Кристианн Вейс, обычно столь неприступный и ироничный, сегодня казался… утомленным. Нет, это было нечто большее, чем усталость. В его глазах, тех самых, холодных, как зимнее небо, читалась напряженная бдительность. Он вел беседу с группой важных сановников, его улыбка была безупречна, жесты элегантны, но Айрин, уже научившаяся улавливать малейшие оттенки его настроения, видела — все его существо было натянуто, как тетива. Он не просто присутствовал на балу; он сканировал зал, анализировал, вычислял.
Ее размышления прервал слуга, предложивший бокал искрящегося вина. Айрин машинально взяла его, но не пила. Взгляд ее снова вернулся к Кристианну. Рядом с ним, как тень, неотступно следовал Лорд. Его высокая, костлявая фигура в ливрее, сидевшей на нем мешковато, резко контрастировала с нарядной толпой. Мертвенно-бледная кожа, лишенная всякого румянца, и пустые глазницы, в которых тлели крошечные огоньки магической энергии, заставляли гостей инстинктивно отстраняться. Лорд был нежитью — искусственно оживленным телом, слугой и телохранителем графа. Его присутствие всегда вызывало шепоток, но сегодня Кристианн, казалось, не обращал на это внимания.
Внезапно граф сделал едва заметный жест. Лорд склонился к нему, и Кристианн что-то тихо произнес. Нежить кивнула и направилась к столу с напитками, где распоряжались другие слуги. Айрин увидела, как один из них, молодой парень с нервным взглядом, подал Лорду серебряный поднос с единственным, уже налитым бокалом. Вино в нем было густого, рубинового цвета, казалось, оно вбирало в себя весь свет зала.
Лорд вернулся к хозяину. Кристианн, продолжая улыбаться своему собеседнику, взял бокал. И в этот момент Айрин заметила нечто странное. Пальцы Лорда, обычно абсолютно послушные, дрогнули. Его пустые глазницы на мгновение обратились к бокалу, и крошечные огоньки в них вспыхнули тревожным, предупреждающим синим светом. Это длилось долю секунды. Никто, кроме Айрин, стоявшей в стороне и наблюдавшей словно через увеличительное стекло, этого не уловил.
Кристианн уже подносил бокал к губам.
И тогда случилось то, что навсегда останется в памяти Айрин, выжженным раскаленным железом.
Лорд двинулся с нечеловеческой, пугающей скоростью. Его костлявая рука рванулась вперед и выбила бокал из руки хозяина. Хрусталь со звоном разбился о паркет, и рубиновая жидкость растеклась, как лужа крови. Но прежде чем кто-либо успел вскрикнуть от неожиданности или возмущения, Лорд рухнул на колени, его тело содрогнулось в неестественном спазме, и он начал жадно, с животным хрипом, слизывать пролитое вино с пола.
В зале воцарилась мертвая тишина. Музыка смолкла. Танцующие застыли. Сотни глаз с ужасом и омерзением были прикованы к этой сюрреалистической сцене: аристократ в изысканном костюме и его слуга-нежить, ползающий на четвереньках и пьющий с пола.
Айрин почувствовала, как у нее похолодели пальцы. Это не было простым нарушением этикета. Это было нечто ужасное.
Лорд внезапно замер. Его тело выгнулось дугой, кости затрещали под натугой. Из его горла вырвался нечеловеческий, хриплый стон. Кожа на его лице и руках, и без того бледная, начала темнеть, покрываться черными, извилистыми прожилками, словно ядовитый папоротник пророс изнутри. Из его глазниц и ушей повалил едкий, черный дым, пахнущий серой и тлением. Он рухнул на пол, бился в конвульсиях, а его конечности начали скручиваться и отпадать, словно обугленные ветви. Процесс распада был стремительным и чудовищно наглядным.
По залу прокатилась волна криков и воплей. Дамы падали в обморок, мужчины бледнели, хватаяясь за шпаги. Ужас был неподдельным, физическим.