Он побледнел, и она увидела, как по его лицу скользнула тень настоящего, непритворного страха. Он был готов к кинжалу в темном переулке, к яду в бокале вина. Но это... это было за гранью его понимания.
—Стирание? — он произнес это слово с недоверием, но в его глазах читалась готовность поверить. Он видел, как зеленовато-черная энергия пожирала камень. Он чувствовал исходящую от нее пустоту.
— Магия Бездны, — уточнила Айрин, и название повисло в воздухе, холодное и зловещее. — Она запрещена. Запрещена так давно, что о ней остались лишь упоминания в самых закрытых архивах. Ни один уважающий себя маг не станет даже произносить ее ритуалы. Это дорога к безумию и небытию.
— И как же ты... — он запнулся, подбирая слова, — ...узнала? Откуда ты знаешь, как она пахнет?
В его голосе не было обвинения, лишь жгучее любопытство. И в этом вопросе Айрин осознала всю глубину пропасти, что лежала между ними. Для него магия была структурированной, изученной, как таблица умножения. Для нее — инстинктом, шепотом крови, знанием, которое приходило изнутри, из той самой тьмы, которую все так боялись.
— Я просто знаю, — ее ответ прозвучал уклончиво, но правдиво. Она и сама не могла объяснить этого до конца. — Моя... чувствительность... к подобным вещам выше.
Он кивнул, не настаивая. В его мире, полном условностей, ее ответ был бы сочтен дерзостью. Но сейчас правила изменились. Коридор, пахнущий озоном и распадом, был тому доказательством.
— Нам нужно уйти отсюда, — резко сказала Айрин, озираясь. — До того, как сюда сбежится вся стража и маги-следопыты. Нас не должно быть здесь.
— И что, мы просто сделаем вид, что ничего не произошло? — в голосе Кристиана снова зазвучали нотки привычного ему высокомерия, но сейчас они были слабы, почти жалки. — На меня только что совершили покушение с использованием запретной магии!
— Именно поэтому, — ее голос стал жестким, как сталь. — Подумай, принц. Кто мог установить такую ловушку здесь, в Академии? Кто имеет доступ к запретным знаниям? Кто обладает достаточной силой, чтобы скрыть следы подготовки? Это не работа какого-то обиженного однокашника. За этим стоит кто-то могущественный. Очень могущественный.
Она видела, как ее слова доходят до него, как он мысленно перебирает возможных кандидатов среди высших магистров, советников, даже членов собственной семьи. Его лицо становилось все мрачнее.
— Если мы заявим об этом, — продолжала Айрин, пользуясь его замешательством, — они просто замяли бы дело. Объявили бы несчастным случаем на тренировках. А того, кто знает слишком много... — она не стала договаривать, но ее взгляд, полный мрачной значимости, закончил мысль за нее.
— Меня? — тихо спросил Кристиан.
— Нас, — поправила она. — Я была здесь. Я видела ловушку. Я использовала Тень, чтобы остановить ее. Для них я — либо соучастница, либо неудобный свидетель. В любом случае, мой удел — темница или что похуже. А твой... — она пожала плечами, — ...тихая ссылка под предлогом заботы о твоем здоровье, пока настоящий убийца остается в тени и готовит новый удар.
Он молчал, и в его глазах кипела внутренняя борьба. Гордость и привычка к публичности требовали немедленно закричать на весь мир о несправедливости. Но зарождающийся, хрупкий инстинкт самосохранения, обостренный только что пережитым ужасом, шептал о благоразумии.
— Что же ты предлагаешь? — наконец выдохнул он. В этом вопросе была капитуляция. Признание того, что в этой новой, темной реальности она — эксперт, а он — всего лишь ученик.
— Мы расследуем это сами, — сказала Айрин. Слова, сорвавшиеся с ее губ, казались безумием даже ей самой. Она, изгой, и он, золотой мальчик, — тайные союзники. — Пока мы будем делать вид, что ничего не знаем. Ты — что просто оступился и упал, вызвав небольшой хаос. Я — что просто проходила мимо. Мы ненавидим друг друга, помнишь? — в ее голосе прозвучала горькая ирония. — Никто не удивится, если мы не будем общаться. Это наш лучший прикрытие.
— Ты говоришь о конспирации, — констатировал он. — О тайном сговоре.
— Я говорю о выживании, — парировала она. — Ты хочешь найти того, кто за этим стоит? У меня есть доступ к местам, куда тебя, принца, никогда не пустят. К темным уголкам Академии, к шепоткам в Нижнем городе, к архивам, которые официально не существуют. А у тебя... — она обвела его взглядом, — ...есть доступ ко всему остальному. К светским приемам, к доверчивым слугам, к казенным документам и, не в последнюю очередь, к влиянию твоего имени. В одиночку мы — мишени. Вместе... — она запнулась, не решаясь сказать «сила», — ...у нас есть шанс.