— Твой наставник — дурак, — отрезала Айрин, и ее слова прозвучали с неожиданной резкостью. — Это... это искусство. Тончайшее.
Кристиан с удивлением посмотрел на нее. Он явно ожидал брезгливости, страха, чего угодно, но не этого.
—Искусство? — переспросил он. — Большинство назовет его осквернением. Беспокойством покоя мертвых.
— Камни не мертвы, — возразила она, и ее взгляд снова скользнул по стене. — Они просто... спят. А ты не будишь их. Ты... читаешь их сны. Это наука. Наука о памяти.
Он молчал, изучая ее. Барьер их вражды, их предубеждений, в этот момент дал еще одну трещину. Он показал ей свою самую темную,最不被认可的 сторону, а она не отшатнулась. Она увидела в ней красоту.
— Лед и Пепел, — проговорила Айрин, возвращаясь к сути. — Двое. Равные. Один холодный и расчетливый. Другой... горький. Возможно, обиженный? Или разочарованный?
— Возможно, — кивнул Кристиан, все еще приходя в себя. — Но их мотивы для меня пока вторичны. Важно, что они были здесь, в этом крыле. И они имели доступ к каналам. Значит, это кто-то из своих. Кто-то из тех, кого мы видим каждый день.
Он посмотрел на свои пальцы, все еще слегка дрожащие.
—Завтра, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали нотки принца, отдающего распоряжения, но на этот раз без высокомерия, с долей усталости. — Я попробую возле зала Совета. Там эхо должно быть... громче. Четче.
— Ты выдержишь? — спросила Айрин с неподдельным беспокойством. Она видела, какую цену он заплатил за эти несколько минут «прослушивания».
— Мне придется, — просто ответил он. — У нас нет другого выбора. Правда?
Она молча согласилась. Правда была их единственной валютой, их единственным оружием в этой тенистой войне.
Он кивнул и, больше не говоря ни слова, развернулся и вышел из отдела, его шаги быстро затихли в лабиринте коридоров.
Айрин осталась одна в звенящей тишине запретной библиотеки. Она снова посмотрела на ту самую стену, на тот самый камень, к которому он прикасался. Она подняла руку, но не решалась коснуться. Ее магия была иной — активной, живой, податливой. Его... его магия была пассивной, принимающей, терпеливой. Две стороны одной медали. Тень и Тишина.
«Урок некроманта», — подумала она без тени иронии. Сегодня он показал ей, что магия смерти — это не только кости и разложение. Это — память. Самая нерушимая и самая хрупкая вещь на свете. И тот, кто умеет ее слушать, держит в руках нити от самого прошлого.
И пока эти нити вели их к заговорщикам по имени Лед и Пепел, Айрин впервые за долгое время почувствовала не холод одиночества, а странное, тревожное тепло от того, что в этой тьме она не одна.
Глава 13. Урок Теней
Тишина в тренировочном зале была особой, густой и звонкой, как натянутая струна. Она впитывала в себя каждый звук: ровное, чуть слышное дыхание Айрин и почти бесшумное — Кристиана. Воздух, пахший старым деревом, пылью и холодным металлом, казалось, замер в ожидании. Они стояли друг напротив друга в центре просторного помещения, залитого бледным светом утреннего солнца, пробивавшегося сквозь высокие арочные окна. Айрин в своих привычных практичных одеждах, Кристиан — в безупречно сидящем темном костюме, который выглядел здесь чужеродно, как ворон в голубятне.
«Покажи мне основы», — его слова, произнесенные без приказа, но и без просьбы, все еще висели в воздухе. Это был не вызов, а любопытство, холодное и аналитическое, и именно это заставило Айрин согласиться.
«Хорошо, — сказала она, и ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, нарушая хрупкую тишину. — Но забудь все, что ты знаешь о силе. Твоя магия — это грубый штурмовой таран. То, чем владею я, — это скальпель.»
Она приняла первую стойку — «Стойку Готового Клинка». Ноги устойчиво стояли на полу, колени слегка согнуты, вес распределен равномерно. Руки были расслаблены, но пальцы собраны в своеобразную «чашу», кончики указательных и больших пальцев едва соприкасались.
«Это начало, — пояснила она. — Речь не о мышечном напряжении. Речь о намерении. Ты должен почувствовать пространство внутри себя. Пустоту. И затем — наполнить ее.»
Кристиан наблюдал с невозмутимым лицом, но его глаза, эти бледные, пронзительные глаза, не пропускали ни единого движения. Он не просто смотрел, он впитывал.
Айрин сделала плавное движение рукой, описывая дугу перед собой. Воздух дрогнул, и несколько пылинок, круживших в луче света, резко отпрянули в сторону.
«Сила исходит не из мышц, а из центра, — она указала на область чуть ниже пупка. — Отсюда. Она течет, как вода. Любое резкое движение, любой всплеск эмоций — это камень, брошенный в воду. Он создает рябь, нарушает поток. Наша задача — чтобы поток был гладким и непрерывным.»