Наконец настал день. Лордан должен был присутствовать на собрании Совета Мастеров, которое длилось бы несколько часов. Айрин получила «специальное разрешение» поработать в его личной лаборатории над своим дипломным проектом — исследованием регенерации тканей.
Сердце ее бешено колотилось, когда магический замок на двери лаборатории Лордана узнал ее ауру и щелкнул. Воздух внутри пахнул лавандой и озоном — чистый, стерильный запах исцеления. Все было безупречно: алхимические инструменты сияли, гримуары стояли ровными рядами, на полках в строгом порядке располагались кристаллы и флаконы с зельями.
Но Кристиан, спрятанный под плащ-невидимку, который стоил им последних сбережений, уже ждал внутри, пробравшись через вентиляционный канал. Он сразу же начал сканировать комнату на предмет скрытых проходов, в то время как Айрин делала вид, что усердно работает над своими реагентами.
— Здесь, — прошептал он через полчаса, его голос был едва слышен даже в полной тишине. — За книжным шкафом. Энергетическая сигнатура… она другая. Глубокая и холодная.
Книжный шкаф, полный древних трактатов по целительству, оказался иллюзией. Сильное заклинание на рассеивание, наложенное Кристианом, заставило его померкнуть, открыв стальную дверь, лишенную каких-либо украшений, с единственным знаком — стилизованной птицей Феникс, пожирающей собственный хвост.
Дверь была заперта не ключом, а клятвой крови. Но Айрин была готова. Используя образцы ДНК Лордана, которые она осторожно собрала с его любимой чашки для перьев (рискуя всем), и сложный обряд подмены личности, который они репетировали всю ночь, ей удалось обмануть замок. Дверь открылась с тихим шипящим звуком.
Лестница вела вниз, в холодную, сырую тьму. Запах лаванды сменился запахом формалина, крови и чего-то сладковато-гнилостного — запахом незаживающих ран и нестабильной магии.
То, что они увидели в подземной лаборатории, навсегда запечатлелось в их памяти.
Это не была целительская обитель. Это была хирургическая и алхимическая тюрьма. Вдоль стен стояли прозрачные цилиндры, заполненные биолюминесцентной жидкостью. Внутри них плавали существа — или то, что от них осталось. Студенты. Некоторые были почти не узнаваемы, их тела искажены причудливыми магическими мутациями: лишние конечности, глаза на кончиках пальцев, кожа, похожая на кору дерева или покрытая кристаллами. Другие выглядели целыми, но их лица были замерзшими масками ужаса, а глаза, широко открытые, смотрели в никуда.
В центре комнаты стоял алтарь из черного обсидиана, испещренный серебряными рунами, по которым струилась энергия, выкачиваемая из цилиндров. Над алтарем висел голографический план — сложная схема, изображающая «идеального мага»: существо с совершенной магической схемой, свободное от болезней, старости и, как гласили примечания, «моральных слабостей, присущих смешанному происхождению».
Айрин подавила рыдание, прижав руку ко рту. Кристиан молча подошел к главному console, его пальцы летали над кристаллами, скачивая данные, записывая все, что видели его глаза.
Именно тогда они услышали шаги на лестнице. Медленные, уверенные.
— Я знал, что тебе станет любопытно, Айрин, — раздался спокойный, мелодичный голос Лордана. — Ты всегда была такой… пытливой.
Он стоял в проеме, одетый в свои безупречные магические robes целителя. Его лицо не выражало гнева, лишь легкую печаль и… разочарование.
— Ты могла быть величайшей из нас, — сказал он, глядя на Айрин. — Чистая кровь, яркий ум. Зачем было опускаться до этого? До союза с ним? — Он кивнул в сторону Кристиана, которого его заклинание теперь ясно показывало. — Одаренный, конечно, но из такой… беспорядочной, обыденной крови. Его род всегда цеплялся за прошлое, отвергая прогресс.
— Это не прогресс! — выкрикнула Айрин, и слезы наконец потекли по ее щекам. — Это чудовищно! Вы… вы предали все, чему учили нас! Вы предали саму суть магии!
Лордан вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка.
—Магия — это сила, дитя. А сила не должна растрачиваться на слабых. Я видел, к чему ведет сострадание. К вырождению. К гибели нашего мира. «Проект Феникс» — это милосердие в долгосрочной перспективе. Мы создадим расу, которая никогда не будет знать боли, болезней, раздоров. И ради этого несколько несовершенных жизней… приемлемая цена.