— Они замыкают круг, — сказал Кристиан вполголоса, разглядывая карту связей, которую они тайно рисовали на оборотной стороне старых астрологических карт в заброшенной обсерватории. Это место стало их новым убежищем. — Лордан был публичным лицом, громоотводом. Теперь, когда его нет, настоящие кукловоды прячут концы.
Айрин, сидя у окна и наблюдая, как первые зимние шторма бьются о магические купола Академии, обняла себя за плечи.
—Они боятся нас. Не потому что мы сильные, а потому что мы видели слишком много. Мы — живое доказательство их провала.
Их спасение было неоднозначным благословением. Кристиан, всегда бывший тенью, теперь был под пристальным наблюдением. Его исследования, и без того считавшиеся маргинальными, теперь открыто высмеивались некоторыми мастерами как «параноидальные фантазии». Айрин, чья репутация блестящей ученицы была запятнана связью со скандалом, чувствовала, как от нее отдаляются бывшие друзья. Ее приглашали на закрытые собрания элитных студентов, но только для того, чтобы задавать осторожные вопросы о том, что именно они видели в той лаборатории.
Именно на одном из таких собраний — скудного ужина в клубе «Наследников Кельдрина», куда Айрин пришла больше из чувства долга, чем желания, — она впервые услышала это имя.
«Стражи Жизни».
Произнес его мастер Винсент Корвей, преподаватель магической политологии, человек с голосом темного меда и глазами, которые всегда казались слегка насмешливыми. Он говорил о необходимости «новой этики» после провала Лордана, о «защите магической экосистемы от внутреннего разложения», о «жертвах, которые приходится приносить ради сохранения целого». Его слова были осторожны, полны эвфемизмов, но их суть, поданная под соусом академических рассуждений, была до жути знакомой.
— Некоторые называют нас радикалами, — улыбнулся Корвей, поправляя манжеты. — «Стражи Жизни». Громко, не правда ли? Но разве жизнь, истинная, чистая, сильная жизнь, не стоит того, чтобы ее охранять? Даже от… излишнего сострадания?
Айрин почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она встретилась взглядом с одной из студенток, Элис, которая обычно была болтлива, но теперь сидела, напряженно уставившись в тарелку. В ее глазах читался страх.
Позже, притворившись, что у нее болит голова, Айрин покинула ужин. Но не ушла. Спрятавшись в нише за тяжелой портьерой в смежном с залом для ужинов коридоре, она стала ждать. Интуиция, обостренная последними событиями, кричала об опасности. И она оказалась права.
Через полчаса в коридор вышли двое: мастер Корвей и, к ее удивлению, капитан академической стражи, суровый и непроницаемый Генрих Волд. Они огляделись, и Корвей жестом активировал небольшой кристалл тишины в своей руке. Акустический барьер затрепетал в воздухе, но Айрин была достаточно близко — и у нее был в кармане «шпионский камешек», один из артефактов, которые Кристиан постоянно мастерил. Камешек, выглядевший как обычная галька, мог в течение минуты пробивать слабые барьеры тишины, записывая звук.
— …слишком много внимания, — сказал Волд, его голос был низким и недовольным. — Совет нервничает. Расследование, хотя и под нашим контролем, создает неудобства. Двое выживших из лаборатории начали говорить. Их придется… успокоить.
— Займись этим, — отозвался Корвей, и в его голосе не было и тени академической мягкости. — Но аккуратно. Несчастный случай. Болезнь. Лордан оставил после себя много нестабильных реагентов, как грустно.
Айрин закусила губу, чтобы не вскрикнуть.
— Главная проблема — это те двое, — продолжил Волд. — Особенно парень. Упрямый, как осел, и слишком любопытный. Он не остановится. Девица… она более управляема. Чувство долга, идеализм. Ее можно было бы даже… перенаправить. Но он — сорняк. Его нужно вырвать с корнем.
Сердце Айрин заколотилось так громко, что ей казалось, они услышат.
— Согласен, — сказал Корвей задумчиво. — И возможности скоро представится. Через неделю — церемония подписания Обновленного Пакта с Лесными кланами. Весь Совет, вся элита, послы. Большое скопление людей, сложная магическая настройка. Идеальный фон для… несчастного случая.
— Ты думаешь об Артефакте? — спросил Волд, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме раздражения — настороженность.
— «Сердце Ледяного Феникса», — кивнул Корвей. — Древняя реликвия из запасников. Нестабильный источник чистой, нефильтрованной магии жизни и смерти. Его планируют использовать для символического «освящения» подписей. Но если его энергетический поток будет… перенаправлен на кого-то с нестабильной, гибридной магической структурой…