«Собрать силы» — это звучало в планах так просто. На деле это означало недели изнурительной подготовки, изучение старых свитков с планами крепости, подкуп полупьяного кастеляна, рискованные вылазки за стены для сбора редких ингредиентов для маскировочных зелий. Это означало бессонные ночи, проведенные в спорах и оттачивании каждого жеста, каждого возможного сценария. И наконец, сегодняшнюю ночь — ночь, когда лунный свет был скрыт тяжелыми тучами, а стража, по данным их информатора, должна была быть сокращена из-за какого-то праздника в казармах.
Но даже самые лучшие планы рассыпались, как песок, при столкновении с реальностью. Ловушка в библиотеке, которую они чудом избежали. Внезапная смена патруля в арсенале. Этот зловещий, пронизывающий холод, который усиливался с каждым шагом вглубь цитадели, — холод, не имеющий ничего общего с температурой воздуха.
— Здесь, — прошептал Кристиан, останавливаясь перед ничем не примечательным участком стены. Согласно схеме, которую они выменяли на последние золотые, здесь должен был быть вход.
Айрин кивнула, отложив светильник в сторону. Ее пальцы, тонкие и проворные, пробежали по швам между камнями, ища зацепку, скрытый механизм. Она чувствовала слабое, едва уловимое биение магии — отвратительное, липкое, как паутина. Ее собственные способности, дремавшие все эти недели бегства, сейчас напряглись до предела, предупреждая об опасности.
— Есть что-то… мерзкое, — выдохнула она. — Не просто охрана. Это… голод.
Кристиан бросил на нее быстрый взгляд. Он не понимал магию так, как она, но доверял ее ощущениям безоговорочно. Та самая клятва, данная у костра, теперь вела их сквозь мрак.
— Можешь обойти?
—Попробую. Но это может его предупредить.
Ее пальцы нащупали едва заметную впадину. Не колеблясь, она придавила. Раздался тихий, скрежещущий звук, и секция стены бесшумно отъехала в сторону, открывая вход в темноту. Тот самый сладковатый запах тления хлынул оттуда с новой силой, заставив Айрин подавиться.
Они переглянулись. Это был момент, когда можно было еще отступить. Вернуться в дренажный тоннель, забыть о замыслах Лордана, просто выживать дальше. Но отступление теперь означало бы предательство — не друг друга, а всех тех, кто уже пал, и тех, кто падет, если они ничего не предпримут.
Кристиан первым шагнул в проем. Айрин последовала за ним, взяв светильник.
Покои Лордана оказались не похожи ни на что, что она могла себе представить. Это не были роскошные апартаменты властителя. Это была лаборатория. Или храм. Или склеп.
Комната была огромной, круглой, с высоким куполообразным потолком. Стены вместо гобеленов и картин испещряли сложнейшие геометрические и астральные схемы, начертанные чем-то темным, что в свете светильника отливало бурым, как запекшаяся кровь. В центре комнаты на возвышении стоял массивный стол, заваленный свитками, кристаллами странной формы и инструментами, которые заставляли содрогаться — некоторые из них напоминали хирургические, но были предназначены для чего-то куда более ужасного.
Но самое жуткое находилось дальше. На противоположной стороне зала, в нише, пульсовало слабым, болезненным светом нечто, похожее на огромную сферу из темного, почти черного стекла. Внутри нее клубились и переливались туманные, не имеющие четкой формы тени. И от нее исходил тот самый холод. Холод пустоты, конца, абсолютного уничтожения.
— Святилище… — прошептала Айрин, и ее голос прозвучал чужим. Ее магическое чутье кричало, предупреждая об опасности, исходящей от этой сферы. — Он не просто изучает его. Он лелеет. Кормит.
Кристиан, не отрывая глаз от сферы, медленно приблизился к столу. Его лицо было бледным, но решительным.
— Ищи документы. Все, что может доказать его намерения.
Они принялись за работу быстро и молча, как слаженный механизм. Айрин подошла к полкам, уставленными тяжелыми фолиантами в кожаном переплете. Она открывала их, пробегала глазами по страницам, написанным на забытом диалекте и украшенным кошмарными иллюстрациями: поля сражений, где победитель не собирал трофеи, а впитывал в себя отчаяние и ярость умирающих; ритуалы, привязанные к лунным циклам и массовым жертвоприношениям; схемы некоего устройства — оболочки, способной удержать и направить невероятную силу.