Ничуть не смутившись ужасному бардаку, который остался после его «побочного эффекта» от вакцины, капитан быстро собрал рухнувшую когда-то ему на голову полку с безделушками и сунул ее в выдвижную панель шкафа, пока Вирджиния осматривалась. Спокойно собрал ворох раскиданных им чистых носков, сунул те в ящик, а после, удрученно помотав головой, смял в кулаке пустую упаковку из-под его противоаллергических таблеток и кинул в урну.
Джини с каким-то отстранением рассматривала его немногочисленные жестяные кубки и ничего не доказывающие медали, сваленные в пластиковой коробке так, словно это груда мусора. Впрочем, чем это все и являлось – мусором. Руки у Мэла все не доходили отдать на переработку всю эту белиберду, которую во время учебы в университете подсовывал ему Союз, благодаря то за успешную работу, то поздравляя с победой в бесполезном конкурсе, то еще какой фигне. Кажется, надо просто выбросить коробку в космос. Кэп мало к чему относился трепетно или был привязан к каким-то вещам, отдающим ему ностальгией. Каюта его была максимально проста, без лишних штук, только захламляющих пространство. Единственное – куртка, грязно-серого цвета, продырявленная и изношенная во многих местах, почетно висела, расправив на вешалке плечи, разместившись на крючке у небольшого шкафчика с одеждой.
«Второй батальон» – гласила нашивка на плече, под мало кому известным значком «Серых». Это была короткая, но самая яркая часть его жизни, о которой он говорил крайне мало и скупо, и то, если спрашивали.
– Да будет тебе известно, ты первая женщина в моей каюте за два года, – не самым радужным голосом разбил молчание Мэл. – И то это были Таниша и Хлоя.
Джини усмехнулась, гадая, чего хотел добиться капитан этим высказыванием.
– Ну, у тебя здесь все не так уж и плохо, как я думала, – пожав плечами, она опустилась на заправленную узкую кровать, прижимая к груди заветную фляжку. Мэл чуть хмурился, смотря на нее, а Джини вдруг стало весело, и она тихо рассмеялась. – Знаешь, бравый капитан, я ведь тут с дружеским визитом. Ну, – она закатила глаза, – в прошлом у нас были непонимания, и я не забыла твои выходки, особенно последнюю, когда ты силой затаскивал меня в подсобку. Но ты вроде как неплохо себя вел последние часа четыре, потому у меня появились альтруистические наклонности. Однако прямо сейчас я бы хотела опустить разговор о твоей половой жизни. Мы еще не настолько близки в духовном плане. Я здесь, наверное, чтобы окончательно решить для себя, как к тебе относиться, и какой ты на самом деле. К тому же, я еще ни грамма не пила, потому не смогу поддерживать мужскую тему: «Лучше прыгать в кровать к девушкам, чем приводить их к себе». Отложим, не против? – улыбнулась она.
В душе что-то неприятно колыхнулось, когда Вирджиния представила вереницу дверей, и Мэла, порхающего от одной к следующей. Она прикусила губу и чуть тряхнула головой, опустив взгляд на фляжку. Вирджиния быстро, пока не передумала, раскрутила крышку и сделала быстрый и большой глоток, который моментально обжег ей горло и, казалось, все внутренности. Она закашлялась, прикрывая рот свободной ладонью. – Боже, такого я не ожидала.
Возможно, в этом виновато переутомление и то, что ела она довольно давно, но Джини почувствовала, как по телу моментально распространилось тепло, а голова тут же стала легче.
– Джини, ты как всегда все не так поняла, – развеселился Мэл. – Я вовсе не собирался с тобой обсуждать что-то подобное. Я думал совсем о другом, но ладно, – Мэл приблизился к своей кровати и склонился к Вирджинии, опираясь одной рукой о матрац. Ученую не надо было просить пододвинуться, Джини тут же отпрянула, давая кэпу место. Тот ухмыльнулся и наклонился, что-то шаря рукой под кроватью. Раскладной стул проскоблил о металлическую поверхность и показался из-под кровати. Капитан деловито расправил его, ставя перед Джини, а потом пересел на него, оказавшись напротив ученой.
– Не налегай сильно, если не хочешь остаться спать тут, – она в который раз закатила глаза, а Малкольм только рассмеялся. – Знаешь, я с этой штукой, – он ткнул пальцем в сторону фляжки, – совсем не дружу, а ты так залихвацки пьешь, – саркастично заметил кэп, – что у меня появились подозрения, будто на Земле мисс Каррингтон не такой ангелок, каким выглядит в космосе.
– О, – Джини вновь заправила за ухо прядь волос, – ты считаешь, что я похожа на ангела? – она приподняла брови, а уголки губ подрагивали в улыбке. – После всего, что я тебе говорила? – Джини вновь пригубила виски, в этот раз действуя медленнее. Нет, она совсем не была любителем алкоголя, как предположил Мэл, но Коллекционеры, близость Банадае, на которой – она теперь ничему не удивится – возможно, скрывались легионы жестоких тварей и, как ни странно, близость капитана, с которым ей пришлось находиться на одном корабле, из-за чего даже не удавалось расслабиться, просто были слишком серьезным для нее испытанием. Ей вдруг захотелось забыться. Хоть на один вечер испытать алкогольное опьянение, которое притупит ощущения и доводы разума. Проблемы не решатся, но Вирджиния нуждалась в передышке от них. – А тебе много и нельзя, если не хочешь потом лечиться, – глубокомысленно заметила Джини. – Думаю, Джер вводил тебе анестетики, а их лучше не перебивать убойной дозой алкоголя. Так что, – она расплылась в улыбке, по ощущениям уже довольно пьяной, – это все почти что одной мне. И плевать я хотела на последствия. Хотя бы сегодня, – со вздохом закончила она, протягивая Мэлу фляжку.
Капитан задумчиво глянул на протянутый алкоголь потом на раскрасневшуюся ученую. Наконец, он вздохнул, взял фляжку в руки, отпил и поморщился.
– Сейчас бы шоколаду, – сипло выдохнул Мэл, в глотке сильно, но приятно жгло. – Держи, – капитан вернул тару и осторожно откинулся на спинку стула, расслабившись. – Слушай, а как так вышло, что ты решила посвятить себя биологии?
Джини последовала примеру Мэла и подвинулась так, чтобы сесть к стене, прислонившись к ней спиной. Она взвешивала все «за» и «против» того, чтобы рассказывать капитану правду. Вирджиния поднесла к губам фляжку, сделав глоток, а через несколько секунд еще один. Для храбрости.
– Когда я была маленькой, мы с родителями полетели до Сатурна. У папы начался отпуск, и он сказал, что я просто обязана увидеть те прекрасные кольца, – Джини грустно улыбнулась. – На наш корабль напали наемники. Они хотели получить груз, который перевозили на том судне. Отец решил погеройствовать, вспомнив, что он офицер... – она провела рукой по волосам, чуть взлохматив их на макушке. – В тот день я потеряла обоих родителей. Отца застрелили сразу, а маму следом, как только она бросилась к нему. У родителей не было близких родственников, потому до шестнадцати лет я прожила в приюте. Я поклялась, что буду спасать жизни людей, чего бы мне это не стоило. Чтобы больше не стоять в стороне, не зная, как помочь. Школу я закончила экстерном, выиграла грант, а после получила государственную стипендию и пошла на медицинский факультет. Уже в процессе обучения я поняла, что врачи не всесильны, – она усмехнулась. – Они лечат, да, но мне хотелось чего-то другого. Я хотела мыслить масштабнее. Мной овладела идея создать нечто, способное помочь миллионам, чем изо дня в день жить с мыслью, что ты спас лишь единицы, остальным позволив умереть. Я справилась с программой в два раза быстрее сверстников и поступила в институт микробиологии, мечтая создать лекарство для людей. А потом меня заметила Нариса. Так я попала в их команду. Меня до сих пор держат за разнорабочего, но я не возникаю, поскольку все равно чувствую себя частичкой общего дела, – она замолчала, скосив глаза на Мэла и пытаясь понять его реакцию, но лицо капитана, казалось, ничего не выражало.
– Наемники так близко к Земле, – покачал он, наконец, пораженно головой. Хотя в те времена даже на холодной и скучной Луне существовала преступность, которая впоследствии перенеслась в далекий космос. Малкольм отвел взгляд, смотря куда-то в сторону, будто о чем-то размышляя. – Если честно, я предполагал, что ты семейная бунтарка, – кэп ухмыльнулся и вновь посмотрел на Джини. – Знаешь, дочка богатеев, которые хотели сами твою жизнь построить, а ты им показала неприличный жест и пошла в науку... Да, глупо звучит, – усмешка вышла кривой. – Придется Джеру пять кредитов переводить. Да, да мы поспорили, – Малкольм быстро поднял перед собой руки, видя замешательство на лице Джини. – На самом деле, какой-то частью мозга был уверен, что продую. Консерва, а ведь я куда лучше него разбираюсь в людях. Пусть док такой из себя весь серьезный, но мнение у него о людях куда лучше, – на мгновение он задумался. – Может, потому он часто является внештатным голосом рассудка для многих. И кстати, это ему мы обязаны этим виски, – Мэл приподнял брови, многозначительно глядя на фляжку. – Джер думает, я не знаю про его вечерние «полстакана» и то, где он прячет основную бутыль, откуда сюда и наливает, чтобы безнаказанно глотать в медотсеке. Но, надо признать, док молодец, что стащил из той контраб... сделки большую бутылку. Они нас хотели облапошить.