От неожиданности он даже страницами перестал шуршать. Резко обернулся, сверкнув ярко-синими глазами, шваркнул книгу о стол, чего никогда себе раньше не позволял, и подошел к ней вплотную. Алиса заметила, как вздулась венка у него на лбу.
- Ты действительно хочешь знать?
- А как ты думаешь? – вспылила Алиса. – Еще вчера все было прекрасно, а сегодня ты со мной обращаешься, как с проштрафившейся студенткой. Что происходит?
Он молча на нее смотрел, будто изучая взглядом, потом тяжело вздохнул. Бледная ладонь взметнулась вверх, взъерошив волосы, складка между бровей медленно разгладилась.
- Мне просто не нравится Костас, а ты проводишь с ним много времени, – вдруг выдал мужчина. – Вот и все.
У Алисы округлились глаза.
То есть все дело в этом?!
Издевательство какое-то!
- Ты смеешься что ли? – недоверчиво переспросила она. – Я тут с самого утра чувствую себя не в своей тарелке, а оказывается причина в том, что ты терпеть не можешь Костаса, а он тебя?
- Да не в этом причина, – воскликнул Петя.
- Ты сам сказал!.. Нет, все, не хочу больше ничего слышать. Ты забываешь, что мы все работаем вместе, и контактировать нам придется, так или иначе. И я не хочу, чтобы ваши перебранки стали помехой или поводом для сплетен среди работников. И уж тем более не хочу, чтобы они как-то отражались на других – в частности на мне.
Повернувшись на каблуках ботинок, она направилась к выходу, но у самого полога замерла, оглянулась и с грустной улыбкой добавила:
- Знаешь, никогда не думала, что мой собственный друг выскажет мне, с кем мне стоит общаться, а с кем нет.
- Я не...
- А мужа тоже ты мне будешь выбирать?
И, смерив его разочарованным взглядом, Алиса ушла. Только мелькнул кончик каштанового хвоста.
______________________________________
Всегда ваша Евгения.
Глава четвертая
От досады хотелось выть. Громко и протяжно – чтобы всем вокруг было понятно, насколько он облажался.
Однако, все, что Петя себе позволил, это бросить еще одну папку на мягкую кушетку в углу.
От одной только мысли о Костасе он приходил в бешенство. Грек раздражал его, раздражал всем на свете: своим видом, сдвинутыми бровями, поведением, даже собственной немногословностью. А уж после вчерашнего его просто хотелось придушить, чтобы никогда в жизни он больше не посмотрел на Алису так, как позволил себе прошлым вечером.
Он привык, что они с Алисой всегда были рядом. Каждое новое задание, каждая находка, каждая теория – они все делали вместе. Но нынешняя экспедиция с самого начала показалась ему неважной затеей. А с появлением Костаса это ощущение усилилось стократ.
Да, в итоге они нашли следы целого города. Да, с исторической точки зрения это огромная находка, и как историк он был этому рад. Но как человек чувствовал себя несчастным.
И ладно бы дело было только в работе!..
Наверно, он был собственником. Не трогать чужие вещи, не рыться в чужих документах – и не заигрывать с чужими друзьями. Табу, запрет, карающийся смертной казнью.
Ревность?
Он даже замер на секунду, прекратив ходить по палатке и чуть не споткнувшись о ножку стула.
А почему нет?
Именно, самая обыкновенная ревность. Да он в эту поездку отправился только потому, что она попросила! У него в Москве целое исследование осталось, ему не до полевой работы – но отказать Алисе он никогда не мог.
Стоило извиниться. В конце концов, она не заслужила ни такого обращения, ни таких слов. Выглянув на улицу, Петя огляделся, но среди работников ее не увидел – и не то чтобы сильно этому удивился.
Когда она была сильно расстроена, то всегда уходила.
Сама Алиса в это время сидела на каменистом плато и листала блокнот. Зарисовки найденного акрополя и наброски людей тех времен слепо глядели на нее со страниц, с молчаливым осуждением и укором.
А ее-то вина в чем? В том, что она не хочет быть чьей-то собственностью? Вещью, разменной монетой... Разве можно злиться на кого-то за то, что он общается с кем-то еще?
И потом, ей нравился Костас. Да, нравился! С ним было спокойно, тихо и...