Она звала его книжным червем, он ее – взломщицей. Она считала, что нужно обязательно отыскать все, что когда-то было утрачено. Он придерживался мнения, что не всякое прошлое стоит ворошить. Она отчаянно верила в судьбу, а он высмеивал любые ее знаки и проявления.
Во что верить сейчас, он не представлял. Да хоть в ту же судьбу или в загробную жизнь – во что угодно, он готов, только бы с ней все было хорошо.
Первое время она жутко бесила его. Потом он научился с ней работать, дальше стал чаще общаться и, в конце концов, забыл, что когда-то ее в его жизни не было. Она сидела у него в мыслях, ее имя срывалось с его языка с завидной постоянностью, на что окружающие только с пониманием кивали, а он никак не мог взять в толк, почему.
Она выводила его из себя какими-то нелепыми и глупыми поступками – как в эту самую секунду, когда он уже точно знал, что она приехала на раскопки полностью измотанная, будто кому-то от ее недомогания будет проще! – и одной ей понятными теориями, которые, как правило, непременно оправдывались. После этого она еще долго могла сидеть у него чуть ли не в печенках, пока он продолжал недоумевать, почему, собственно, так на нее сердится. И понял относительно недавно, совершенно неожиданно осознав простую истину.
Да потому что, черт возьми, все вокруг правы!..
Осторожно, стараясь не разбудить ее, он накрыл ее ладонь своей, еще пару мгновений недвижно сидел, а потом медленно наклонился вперед, прижав ее руку к губам. Несмотря на жару, ее кожа была холодна.
Пожалуй, в этом есть и его вина. Он не заметил, что она нездорова. Он наговорил ей то, о чем нужно было просто промолчать. Из-за него она отправилась на то плато в одиночестве. Возможно, будь с ней кто-то еще, ей было бы легче.
А все его проклятая гордость, самоуверенность, тщеславие!.. И эта дурацкая поездка... Нужно было отговорить ее сразу же, как только она предложила поехать вместе с ней.
Петя вдруг усмехнулся, исподлобья взглянув на спящую девушку.
Да уж, конечно, отговоришь ее. С ее-то даром убеждения – непременно.
За его спиной вдруг дернулся полог палатки, в просвете появилась Оля. Коротко кивнула в сторону Алисы и шепнула:
- Как она?
- Спит.
Нерешительно переступив с ноги на ногу, помощница археолога оглянулась, словно ее окликнули, кивнула, печально посмотрела на мужчину.
- Тебе нужно что-нибудь? Я могу посидеть с ней, сменить...
- Нет, я останусь.
Она еще немного постояла и так же тихо, как вообще появилась, ушла. Пете показалось, что она тоже чувствует себя виноватой.
Алиса поежилась во сне, подтянула простыню, которой доктор ее укрыл, и опять затихла, выпустив Петину руку. Тяжело вздохнув, мужчина откинулся обратно на спинку кресла, как вдруг его взгляд упал на Алисин блокнот, заботливо принесенный Ольгой. Карандаш где-то потерялся, страницы были в пыли, один уголок неровно загнут, словно именно на него вся тетрадка и упала. Оглянувшись на неспокойно спавшую девушку, Петр раскрыл блокнот.
На первой же странице крупными штрихами была зарисована Беотия. Пространство равнин до самых гор, крутой обрыв недалеко от Лукисии, морские волны сразу за ним. Следующим оказался план городка, такой, каким его видела Алиса. Контуры были разные, какие-то линии явно стирались, будто она не раз его перерисовывала. Наверно, прибавляла каждую найденную улочку, каждый дом или амбар.
Еще на паре набросков оказались руины городской стены, пристань и то самое плато, где ее нашли. Одним из последних был изображен обнаруженный акрополь, а на странице с загнутым углом оказался портрет девушки.
Он долго всматривался в ее лицо. Гипнотический темный взгляд так и притягивал, словно хотел что-то сказать, но вместе с тем казался незнакомым и далеким. Он даже нахмурился, вспоминая, видел ли где-нибудь эту девушку, но на ум ничего не приходило.
И в этот момент Алиса судорожно вздохнула, дернулась под простыней и что-то прошептала. Петр нагнулся ближе, едва ощутимо коснувшись рукой ее щеки.
- Найди Хектора... найди его...
Он едва не выругался, вовремя сдержавшись.
Лучше всего позвать Виктора Вольфганговича. Только бредней и галлюцинаций Алисе еще и не хватало.