Может, она действительно сошла с ума? Где сейчас ее привычное хладнокровие, взращенное еще со времен университета?
Когда он снова повернулся к ней, она все поняла по его лицу. Ярко-синие глаза глядели на нее с теплом, а на четко очерченных губах играла немного печальная улыбка.
Не поверил.
- Давай я отвезу тебя в гостиницу? Тебе, правда, нужно отдохнуть. А завтра обо всем поговорим.
Ответить Алиса не успела. Край полога откинуло ветром, в палатку ворвался душный запах песка и приближающейся грозы, а в следующую секунду на пороге появился Костас.
Завидев ее, твердо стоявшей на ногах, мужчина улыбнулся легкой улыбкой, обошел окаменевшего Петра и осторожно взял Алису за плечи. Она коротко вскинула брови в вопросе.
- Как самочувствие? – с тихой тревогой поинтересовался Костас. За его спиной Петя с шумом втянул носом воздух и сжал зубы.
- Я в порядке, спасибо. Наверно, просто устала.
- Отвезти тебя?
- Я отвезу, – вкрадчиво проговорил Петр. Быстро на него глянув, Алиса кивнула. Костас разочарованно вздохнул и отпустил ее.
- Тогда отдыхай. Мы здесь справимся.
- Ни секунды в этом не сомневаюсь.
В номер гостиницы Алиса вошла, с трудом передвигая ноги. Слабость накатила новой волной еще в машине, отчего даже спорить с Петей не хотелось. Впрочем, он и сам не торопился нарушать воцарившееся молчание, поглядывая на нее с откровенным беспокойством.
Алиса боялась вообразить, о чем он в тот момент думал.
Интересно, у сумасшествия есть какие-то симптомы? Или это так и происходит? В один миг, будто по щелчку?
Как вообще начинают сходить с ума? Вроде, должна быть паранойя или другая какая мания. Ты словно становишься кем-то другим, раздражаешься по любому поводу и без него. Но ведь изменений-то она никаких не ощущала!
А галлюцинации... Кто не слышит внутренний голос? Да все иногда разговаривают сами с собой!
Да. Вот только незнакомого Хектора зовет она одна.
Но что-то подсказывало ей, что все происходящее – отнюдь не плод ее воображения. С фантазией у нее никогда проблем не было, но такое даже она бы не придумала.
Было нечто особенное в этих видениях. Она лихорадочно вспоминала тот женский образ, воскрешала увиденную обстановку. То знакомство в видении, она будто присутствовала при нем.
Словно сама была там.
Алиса быстро потрясла головой.
Нет, это уже точно не в какие ворота.
Но, кто такой Хектор, она выяснит обязательно.
Когда поздно вечером Ольга вернулась в номер, Алиса притворилась, что спит. Обсуждать свое состояние ей не хотелось, а новости с раскопок вполне могли подождать до утра. Ее помощница тихонько проскользнула в ванную, потом на цыпочках вернулась, прислушалась – Алиса специально задышала глубоко и ровно – и легла в постель.
Оля успела уснуть и, наверно, видела уже третий по счету сон, а Алиса все ворочалась. Засыпать было страшно. В то же время ей казалось, что именно во сне и этих видениях кроется какой-то ключ, подсказка.
Она не заметила, когда сдалась и провалилась в дрему. Просто почувствовала, как разум медленно уплывает, а перед глазами распускаются ярко-розовые лепестки тюльпанов и белые цветы гибискуса. В нос ударил их сладкий аромат, она увидела перед собой прибрежную равнину, на секунду закрыла глаза – а когда открыла, на раскинувшийся перед ней греческий простор смотрел уже кто-то другой.
Он уже ждал ее. Гнедой конь мирно пасся среди цветов, влажная после дождя трава пружинила под ногами, сквозь тучи пробивалось солнце. Он стоял к ней спиной, наблюдая за конем, и она видела широкие покатые плечи под темно-коричневой тканью хитона, темную от загара кожу и каштановые волосы, небрежно собранные на затылке в пучок. На его талии красовался тонкий пояс из грубой кожи, которая почти наверняка осталась от какого-нибудь изделия, а крепкие ноги скрывала высокая трава.
Услышав ее тихие шаги, он лишь слегка повернул к ней голову, и она увидела его улыбку.