- Алис, тебе дома надо быть, лежать в постели, пить бульон и щелкать каналы по телевизору.
Она со стоном закатила глаза.
- Петь, не нуди. Я не поеду в гостиницу. Мне вчера хватило, я без работы не могу, ты же знаешь. В земле ковыряться никто не собирается, но хотя бы тебе я могу помочь? Ты будешь рядом, если – не дай бог – со мной что случится.
Петр все еще сомневался, периодически поглядывая то на мелькавшую за пологом палатки улицу, то на разбитую вазу. Здравый смысл твердил, что нужно немедленно отправить ее домой – силой, если придется, а сердце и задетое самолюбие упрямо повторяли, что на этот раз он будет рядом, что бы с ней ни произошло.
Наверняка он бы так и не сказал, кто бы победил в этом споре, но тут Алиса взяла его за руку, вынуждая остановиться. Момент, когда он начал ходить по палатке, тоже прошел мимо него, а вид умоляющих голубых глаз окончательно отключил голову и вышиб из него дух.
- Петь, ну пожалуйста.
- Ладно, – сдался историк. – Но от меня ни на шаг.
- Честное пионерское, – лучезарно улыбнулась Алиса. Мужчина только недоверчиво хмыкнул в ответ и вернулся к своим записям. Она заинтересованно подсела ближе. – Что-нибудь новенькое нашел?
- Нашел хорошо забытое старенькое, – отозвался Петр. – Ребята вчера проверили мою произвольную карту, сверили масштаб, нашли почти всю городскую стену. Ее местами до основания разрушило, у берега она вообще почти отсутствует, но ее нашли. Ольга там сейчас командует, изучают руины.
- То есть размеры города мы теперь знаем наверняка... А по документам это все совпадает?
- У Геродота совпадает, хотя сведений мало, сама понимаешь. Так, одни упоминания тут и там. Если бы мы знали, что конкретно искать, за какой период, где, а то я тычусь вслепую по одним догадкам, как крот во все углы...
Петр осекся на полуслове – Алиса вдруг хитро ему подмигнула. Голубые глаза загорелись озорством.
- Тащи все, что у тебя есть, касательно архитектуры в этой местности за восьмой и седьмой века до нашей эры. Анфедон ведь в середине девятого примерно основали? Вот, можно тогда еще за этот период. Если найдем упоминания у кого-нибудь из путешественников или философов, у нас будет примерная дата основания.
- Кстати, мне вчера вечером прислали списки эпимелетов из музея, – вспомнил Петр. – Я пока только мельком глянул, все старые карты изучал, но, по-моему, там по большей части приезжие торговцы и ремесленники. Впрочем, если мастера, которые жили здесь, торговали в Анфедоне, они должны быть в этих списках. Останется только по дате найти.
- Отлично, чем больше документальных подтверждений найдем, тем лучше.
Петя прищурился, криво усмехнулся и поднял бровь. Алиса недоуменно заморгала.
- Что?
- Кто молодец?
Она плавно встала, подошла к нему и скользнула поцелуем по заросшей четырехдневной щетиной щеке. Кожу приятно кольнуло, по ней побежали мурашки – должно быть, от холода, хотя в палатке было жарко, как в печке. Петр взглянул на нее сверху вниз, как кот на сметану – едва не замурчал от удовольствия.
Господи, и откуда только такие сравнения?..
- Молодец, Петр Аркадьевич. В обед получишь в награду мой десерт.
- Ну уж нет, – прыснул мужчина, и фантазия рассеялась. – Больных девушек объедать – ты за кого меня вообще принимаешь? Что-нибудь другое придумай.
Как назло, воображение нарисовало романтический вечер и прогулку у моря.
Да что же это такое, в конце концов!..
Стрельнув в ее сторону хулиганским взглядом, Петя отошел, не став дожидаться ответа. Щека горела в том месте, где ее коснулись ее губы. Пришлось даже несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы сдержаться.
К столу он вернулся с большой стопкой книг. Быстро раскидал их на две стопки поменьше, подтащил стул с высокой спинкой и сел, чувствуя на себе любопытный взор. В палатке повисло молчание – не гнетущее или напряженное, нет.
Скорее выжидающее, словно само время терзалось догадками, кто же первый сдастся.