Той ночью она опять плохо спала. Вопреки ожиданиям ничего необычного ей не приснилось, да и сон был каким-то поверхностным. Она просыпалась от каждого шороха или резкого вздоха, и, когда по занавескам скользнули первые солнечные лучи, встала совершенно разбитая.
Такая же невыспавшаяся Ольга встретила ее в ресторане гостиницы, налила себе чашку кофе и выпила залпом, морщась от бьющего в глаза света. Алиса молча хрустела выпечкой, глядя на подругу пустыми глазами.
- Мне какая-то чертовщина снилась, после наших-то рассказов, – сообщила Оля, усаживаясь напротив. – Будто я в каком-то замке разыскиваю старика, который должен сказать мне что-то важное, но нахожу его уже мертвым. Вот к чему это?
- К тому, что любопытство тебя до добра не доведет? – лениво предположила Алиса. Девушка фыркнула.
- Если бы не мое врожденное любопытство, ты бы не нашла и половины того, что за тобой числится из экспонатов.
- Тоже верно.
Какое-то время они ели молча. Когда же кофейник почти полностью опустел, и девушки заказали второй, Оля снова заговорила.
- Что делать-то будем?
- Как будто мы многое можем, – с грустью ответила Алиса. – Будем ждать. Продолжаем работу, параллельно ищем информацию про Алетею или Хектора – с этим как раз Петя обещал помочь.
- Может, тебе попробовать остатки ее дома поискать? Вдруг сработает как рычаг давления? Подтолкнет подсознание?
- Я сегодня как раз хотела принять участие в раскопках, может, что и выйдет.
В лагере уже вовсю трудились студенты. Медленно и вдумчиво очищая каждый камень, ребята делали пометки в своих журналах, пока парочка археологов следила за их действиями. Костас немного в отдалении что-то сосредоточенно чертил на обширной карте, и, попрощавшись с помощницей, Алиса направилась к нему.
Разложенная карта оказалась подробным планом местности. Горная гряда протянулась по северо-западной стороне, у ее подножия были отмечены несколько построек, бывших, как ей казалось, складами с припасами. На основной территории их раскопок красовалось множество разноцветных флажков, о назначении которых она могла только догадываться.
Услышавший ее шаги Костас обернулся к ней с теплой улыбкой и внимательным прищуром ледяных глаз.
- Ты сегодня как-то бодрее выглядишь, – одобрительно заметил грек. Алиса широко улыбнулась.
- Если расслаблюсь, даже ты моих охламонов не соберешь, – пошутила она. – Как они тут, не все еще сломали?
- Ты все те черепки простить не можешь? – усмехнулся Костас. – Агап уже и думать об этом перестал... А ребята твои толковые. Все в тебя, наверно.
Алиса почувствовала, как загорелись щеки, и смущенно качнула головой.
- Если только слегка. Точно под ногами не мешаются? А то не видать им практики, как своих ушей.
- Нет, они молодцы. Как раз очищенные квадраты отмечаю. – Костас кивнул на карту. – Они вчера с акрополем здорово поработали, мы первичный слой почти со всей крыши сняли.
- Неплохо, – оценила Алиса. – Вы же не будете против, если я к вам сегодня присоединюсь?
- Будем только рады, – тихо ответил мужчина. Потом вдруг посмотрел куда-то ей за спину и слегка помрачнел. – А тебя историк от бумажной работы освободит?
Она быстро оглянулась туда, где виднелся брезентовый шатер Петра.
- Думаю, я отпрошусь, – кокетливо сверкнула глазами девушка, тряхнула каштановым хвостом и вышла обратно под солнце.
Над землей тонким слоем стелилась пыль. Высокая трава неспешно качалась от дуновения прибрежного бриза, где-то в ее глубине тихонько пели кузнечики. В воздухе разливался запах свекольника из местной столовой, а вдалеке бросали тень оливковые и фруктовые деревья.
На секунду ей захотелось оказаться здесь в другое время. Не в качестве археолога, а простым туристом. Побродить в тишине по этим местам, когда есть только ты, покой и море вокруг.
Впрочем, в одиночестве она бы на такую поездку уже не согласилась.
После истории Алетеи и Хектора ей захотелось чего-то такого же. Необыкновенного, возвышенного чувства, которое, как и у них, будет жить, несмотря ни на что.
Она всегда верила, что всему свое время. Не зря же говорят – судьба!.. Но той самой невероятной любви все не было и не было. Простая быстротечная влюбленность, иногда обыкновенная симпатия, но ничего серьезнее.