Так где же то самое время? Когда оно придет? И наступит ли вообще?
После слов Ольги ей стало особенно грустно, а затем наступило сомнение. Что, если она права, и ей той самой судьбой предназначено найти того, кого она любила когда-то давным-давно? Может, поэтому ей так не везло в отношениях?
Петр, по своему обыкновению, разглядывал очередные бумаги. Заметив ее, он мгновенно подорвался с места, выхватил из стопки лист бумаги в файле и помахал им в воздухе, как веером.
- Я нашел твою Алетею. Все, как ты говорила: дочь торговца тканями, дом в этих местах и так далее. Перепись в Анфедоне вели раз в несколько лет, чаще всего записывали только приезжих торговцев, а местные поселения редко учитывали. Так что впервые об Алетее появились записи только в триста восемьдесят четвертом году до нашей эры. Ей тогда должно было быть около десяти лет.
- Тогда к триста семьдесят седьмому ей было лет шестнадцать-семнадцать. В принципе, совпадает.
- Кстати, Хектор тут тоже есть. Указано только расположение кузницы, так что, скорее всего, он жил в комнате над ней.
Алиса раскрыла свой блокнот на странице с нарисованной картой.
- А мы бывшее место кузницы уже осматривали?
- Нет, я ребятам уже дал команду. – Петр привычным жестом зачесал волосы назад и смерил ее пристальным насмешливым взглядом. – Дай угадаю: ты пришла сказать, что ты сегодня трудишься в поле?
- Вот как ты догадался? – возмутилась девушка. – Я тут слова подбираю, чтобы до скандала не дошло или новой тирады о том, что я себя не берегу, а он уже все знает!
- У тебя вид виноватый, – хмыкнул Петя. Алиса насупилась. – Ты точно в порядке? Никаких больше призраков прошлого?
- Как только будут, сразу прибегу к тебе.
- Просто будь осторожнее, – попросил мужчина, аккуратно заправил ей за ухо темную прядку и опустил руку. Ей показалось, что в его глазах мелькнула непонятная ей грусть.
Стало вдруг неуютно и даже неспокойно. Ей неожиданно вспомнилось, как смотрел на Алетею Хектор, когда прощался – с такой же тоской во взгляде. Следом на ум опять пришли слова Ольги.
Господи, неужели она была так слепа все это время? Неужели не заметила очевидного, то, что увидели все, кроме нее? Хотя так хотелось?
За своими мыслями она почти не слышала, о чем говорили археологи рядом, не замечала, как темнеет вокруг или когда работники ушли на обед.
В первую секунду, когда она увидела Петра, она обрадовалась: надо же, такой представительный мужчина, да еще такой молодой – наверняка они сразу же сработаются!
«Сразу» наступило чуть позже, чем она ожидала. Причем за это время она умудрилась и возненавидеть его, и привязаться, и полюбить.
Поначалу она не представляла, как вообще с ним можно работать. Он почти не воспринимал ее всерьез, ставил под сомнение любую ее теорию или предложение, и, в конце концов, она стала работать в обход него. Когда нашли очередной мелкий артефакт – совсем не в том месте, где он указал, – Петр в первый раз извинился. После этого стало легче, а вскоре их тандем превратился в самую настоящую дружбу.
А потом... Потом все опять неожиданно запуталось.
В первую очередь, запуталась она сама.
Ей казалось безумством заводить роман на работе. Смешивать личную жизнь и карьеру... А если с отношениями не сложится? А если это скажется на работе? А если начальство будет против? И еще множество подобных «если». Проклятая рассудительность упрямо твердила, что это не самая удачная идея, и в итоге о служебных романах пришлось забыть.
Но с появлением Петра она впервые засомневалась.
Ей нравилось просто быть рядом с ним, слушать его рассказы – неважно, о чем. Она слушала о египетской истории, которую во времена университета изучала лишь поверхностно, слушала многочисленные легенды и мифы, даже истории с тех раскопок, на которых ему довелось побывать до их знакомства. С ним было спокойно и уютно.
Поэтому когда их спрашивали об их отношениях, ей с каждым разом становилось все труднее отвечать избитой фразой «мы просто друзья».