И он сдался. Подался еще ближе к ней и выдохнул в губы – за мгновение до того, как коснулся этих губ своими:
- Потому что куда ты, туда и я...
Поцелуй вышел рваным, голодным. В голову ударила кровь, вскипела в жилах и забилась в бунтующем сердце. Воздуха резко стало еще меньше, весь мир сузился до одной единственной комнаты, где важно было ощущать друг друга – настолько близко, насколько вообще возможно.
Переплетенное дыхание как символ вечности. Сиплый шепот в тишине комнаты, будоражащий кровь и чувства, заставляющий особенно остро ощущать, как скользят по коже его губы, как его руки зарываются в ее волосы, притягивая еще сильнее, еще крепче.
Она задыхалась без его прикосновений, без поцелуев, не понимая, как вообще жила все это время без них. Все до этого момента – одна большая ошибка. Без него все словно становилось пустым и безжизненным, всегда, но только сейчас она поняла это так ясно.
Холод простыни под спиной, хруст разбросанных бумаг... Он утянул ее в пропасть, откуда возвращаться не было никакого желания, заставляя ее буквально пылать. Металл кольца, висевшего у него на груди, холодил кожу, будоражил кровь, неясная гравировка царапала плечо. Рука в руке, глаза напротив других глаз, бушующие искры в них, когда еще немного – и вот-вот разгорится пожар. Впрочем, он уже горел, вспыхнул с первым поцелуем и поглощал их слишком быстро, слишком неистово, сжигая последний мост между ними дотла.
Их свидетелями были только звезды, смущенно заглядывающие в окно. Ночной ветер колыхал занавески, тусклый свет лился на пол и постель и терялся в темных волосах двух людей, наконец-то признавших то, как глупо сдерживаться, если ничего не хочется менять. Распахнув глаза, она неровно вздохнула, словно со стороны услышав тихие стоны, срывающиеся с губ и повисающие в звенящей тишине, где воздух раскален до предела. Повинуясь его движениям, она перевела затуманенный взгляд на окно.
На секунду она будто увидела другое небо, похожие и одновременно незнакомые звезды, ощутила терпкий аромат оливы и мужское тепло рядом – но совершенно другое.
А миг спустя все кончилось, исчезнув в вихре чувств, таких искренних и глубоких, что она потерялась в них с головой.
Не было ни мыслей, ни слов. Лишь ощущение, что сейчас все правильно – в кои-то веки. Именно так все должно было быть, раньше, позже, в данный момент, всегда ли, но никак иначе.
______________________________________
Кто этого ждал?)))))
Всегда ваша Евгения.
Глава шестнадцатая
В доме было темно. Где-то под окном громко кричал кот, недовольный вторжением на свою территорию, переговаривались разбуженные птицы, с кем-то ругался хозяин бара напротив. Блаженная тишина все никак не наступала, и, в конце концов, Костас плотно закрыл окно и задернул шторы, хотя на улице царила жара.
На душе было погано. Хотелось скрыться от внешнего мира, хотя бы на минуту, побыть одному и подумать, но ему постоянно что-то мешало.
Мыслями он снова и снова возвращался к обеденному рассказу историка. Он почти не слышал, о чем тот говорил, – стоял в толпе, смотрел на Алису и любовался, как она улыбается, как смущается, поглядывая на шушукающуюся со студентом помощницу. А потом вдруг понял, что девушка тоже внимательно за кем-то наблюдает. Проследил за ее взглядом и увидел историка.
Только тогда он начал прислушиваться, не переставая следить уже за ними обоими, и к концу легенды догадался обо всем.
Петр будто рассказывал для нее одной. А то, с какой любовью в глазах на него смотрела Алиса, сказало Костасу больше, чем любые слова.
Пропади он пропадом, этот историк!.. Неспроста он так ему не понравился с первой же встречи.
Грустно усмехнувшись, Костас откинулся на спинку кресла и уставился в темный потолок. По белоснежной поверхности скользили тусклые язычки света, пробившиеся сквозь щели занавесок.