В палатке она огляделась, мгновенно почувствовав себя как на собрании в деканате. Вокруг стола склонились над картой Петя и Костас, Рома с Мари о чем-то тихо переговаривались у стенки, пока Ольга, скучая, разглядывала полки с книгами. При виде нее мужчины вытянулись в струнку, студенты замолчали, а помощница потупила глаза.
- Так, – напряглась Алиса, – что происходит?
- Ничего, – быстро отозвалась Оля – даже слишком быстро. – Проверяем кое-что.
- Кое-что это что?
- Да ладно, чего уж там... – отмахнулся от девушки Костас. – Мы вчера вспомнили про архивы, запросили там пару документов. Вот, проверяем, насколько информация сходится с уже известными фактами.
Петр стрельнул глазами в сторону грека и опустил голову, стараясь избегать ответного взгляда Алисы.
Он был против этих поисков. Хотелось жить здесь и сейчас и не думать о том прошлом, которое не касалось их нынешней работы. Но когда Костас среди ночи вдруг позвонил ему – Петя сам не ожидал подобного – и рассказал о бумагах, он понял, что отказаться не может.
Не позволяла совесть.
В конце концов, для Алисы это было важно. Кем он будет, если откажет ей в помощи и поддержке?
Сама археолог с каждой секундой нервничала все сильнее. Поймав короткий взгляд подруги, Алиса прищурилась, подошла ближе и взглянула на карту. Под Танагрой и Оропом были отмечены красным фломастером два больших круга.
Он должен быть где-то здесь, она это чувствовала. Должно быть, где-то в этих местах до сих пор покоятся его останки, лежит потерянный меч, истлевает ткань плаща и штандарт армии...
Ей вдруг стало нечем дышать. В груди перехватило, легкие будто сжало тисками, и, силясь вздохнуть, она ухватилась за Олю. Девушка охнула, едва успев подхватить ее и позвать кого-то на помощь, а Алиса уже погружалась в знакомую темноту.
Под ногами до сих пор хлюпала пропитанная кровью грязь. Кое-где торчали осколки копий и штандартов с разорванными знаменами, валялись разбитые щиты и окровавленные мечи, а в воздухе пахло гарью и пеплом.
Тел павших нигде не было – их сожгли на рассвете. Она видела лишь отголоски дыма из своего двора, когда, поддерживаемая Аспасией, вышла из комнаты. Она не ела уже несколько дней, ослабела настолько, что едва передвигалась, но все же твердым голосом попросила служанку подготовить лошадей к дороге. Отец пытался ее отговорить, но она только скрылась в своей комнате, где в очередной раз дала волю слезам.
На равнине, еще недавно бывшей полем боя, они оказались не одни. Десятки людей – женщин, стариков и детей – бродили среди высокой травы, окрашенной красным. Под ногами хрустели куски доспехов, слышался женский плач, да и она сама тоже с трудом держала себя в руках.
Должно быть, сил не осталось даже на рыдания.
В груди болело так, словно из нее вырвали не только сердце, но и душу сожгли в придачу. Мир вокруг рухнул, сузившись до этой самой долины, где мертвых оказалось намного больше, чем живых.
Ветка оливы в руках внезапно показалась ей слишком тяжелой, отчего она пошатнулась, торопливо оттолкнула протянутую руку Аспасии и несмело шагнула дальше.
На нее смотрели со слезами в глазах, с сочувствием в их глубине и собственной скорбью. Она сквозила в каждом движении людей, пришедших попрощаться со своими близкими.
Она дошла до стоявших в стороне деревьев, тяжело облокотилась об одно, обняла холодной ствол в зазубринах от металла и закрыла глаза. Запах дыма немного рассеялся, с моря донесся аромат соленой воды, неподалеку тревожно ржали лошади.
Все это напоминало ей совсем о других временах. Шипение раскаленного металла в холодной воде, жар наковальни и кузнечных мехов, треск поленьев в очаге рядом и тихий гомон коня в поле рядом... Еще недавно все было совсем иначе.
Почему это случилось именно с ней?..
Она сглотнула горький комок в горле, выпрямилась и прошла дальше, туда, где тлел огромный костер. Земля вокруг почернела дотемна, в сухих ветках еще мерцали яркие искорки, и, помедлив, она бросила свою ношу прямо в центр. Вверх взметнулось облачко пепла.