Вот, еще повернут. Шуруп Полуповернут, который кружится как Гудвин. Сказочный. (последняя редакторская мысль - стал ли текст лучше после редактуры и вставки редакторских мыслей? Очевидно, что нет. Но кому нужна очевидность. Слабая сила текста, где глубина? Это лишь пласт, это лишь перекресток двух улиц вселенных, разве нет?).
И вот теперь, Толик, пора перечитывать. (редакторская мысль) (редакторская мысль). (редакторская мысль). Редакторская мысль. (Истинный столб красоты - РЕДАКТОРСКАЯ МЫСЛЬ). И НА ЧЕМ ЗАКОНЧИТЬ? )()()() смерть жизнь ()()(()()(((()))))(((()() расшифровать можешь, но зачем? Т9 подскажет где ты на пути, автоматизация ()()(( но какой в этом смысл, если я ошибаюсь нарочно, и мы с тобой что в конце пути, что в самом начале.
(Все)
Глава ╧6
Сторож на кладбище или Насмешка над моей работой
Телефон на кровати. Кровать застелена одеялом, коричнево-белым клеточным, приятным на ощупь. Одеяло в некоторых местах сбугрилось - одна половина телефона полулежит на бугре, другая полулетит. Телефон черный, следы пальцев вдавлены в экран. Больше из себя телефон сейчас ничего для меня не представляет.
Корабль-диван курсирует к берегу. Взрывает носом волны, брыкается, тяжело несет нас с братом сквозь (спасибо) детство. "Пора тонуть", - подумал я и резко вывалился, аккуратно и мягко соприкоснулся с полом, сначала мягкой осторожной ладонью, потом телом, оставив одну руку на корабле - ухватил воздух одеяла.
- А-а-а-а-а! Спасай, тону, буря, - имитировал я кораблекрушение - корабль разламывался - А-А-А!
Мой брат меня спас (дальше я описываю момент, но постоянно в корке чувствую, что это имитация).
Устало открыл глаза. Я на одеяле в комнате, корабль-диван у причала, брат далеко и взрослый, я - ничто. Сегодня я зачумленный во время любви и смерти. Холодеет. Нереально. Но все слишком честно и правильно. Свесил половину ног
Как с собой справиться? Как ты справляешься с самим собой? Кто пишет эти буквы? Почему последнее время я не могу утвердиться в реальности, почему мне кажется все нереальным? Где мои руки? Где я? Кто я такой? Что делать и куда бежать? Как выпрыгнуть? Стоит ли выпрыгивать?
Стремительно набираю обороты. Стучу пальцами по клавиатуре. Клавиатура стучит по пальцам клавишами. Начал читать Библию. Кто по кому стучит? Кто на кого стучит? Все судьбоносное и глупое одновременно. Вопрос, зачем ты мне нужен? Как выбираешь ты? Уйди вон. Спишь в страшной закрытой темной квартире или включаешь свет? Болезненно-биполярные настроения. Посмотреть, что квартира пустая. Напротив, чуть правее, сидит мой коллега-враг - молодой парень в сером блеклом гольфе (один рукав закатан), с имитированным большим циферблатом на руке. Твои слышащие уши, твои губы, пальцы, глаза, смотрящие по сторонам. Он сейчас посмотрел на меня, он все знает, знает, что я пишу о нем. Как будут обстоять дела у тебя? Пытаюсь его описать, сам не знаю зачем. Я понимаю, что все выглядит безысходно в корне, но корень не будет диктовать правила, пусть пустота и является моей истинной оболочкой. "Какие планы, Толик, дальше на жизнь?", - спросил он меня 10 минут назад. Я не понимаю, что такое пустота? Я что-то промямлил, не зная, как ему сформулировать. Я скажу так. Нужен ли ему мой текст? Пустота еще не понимает, кто такой я. Кому нужен мой текст, кроме меня и моего успокоения? И если это не так, то я сделаю, чтобы это было таковым. Путь насквозь - это возможность путешествия по времени. Аминь. С закрытыми глазами на овощной кровати ты проникаешь в себя и являешься самим собой, крохотным ом, выходящим из мертвецки застоявшейся, но единственной квартиры, спускающий ноги в удобных базарных синих кедах, уводящих тебя прочь от себя в семье и запыленных слов, и бросающегося в круговорот футбольных баталий, где ты играешь на предпоследнем месте и чаще всего стоишь на воротах, если тот неглубокий желтеющий и почти трупный парень под каким-то номером не выйдет сегодня из подъезда. Рвать! Единственное, что я в жизни умею нормально делать - это обгладывать обиды. И ты, стремясь, бежишь от вопящих вопиющих девочек, копающих детские могилки и играющих в гробики, хоронящих свободу моего детства. Где был я, в конце концов? Что ты сам лично будешь делать со смертью? Что ты хочешь посоветовать, если у тебя хватает смелости называть куски текста как письмо юному другу, как поток сознания, как переплет тебя и книг, которых ты прочитал и прожил, что можешь быть большим, чем являешься. Все начало рушиться тогда, когда в отношениях начались подтексты. Где твоя объективность, деловой стиль, где рыбий скелет, где твой христос в конце концов, когда читал библию и пронзало тебя спутниковым космическим лучом, где ты тут один сам в самом деле? Лежа в ванной снова сорвался, грешный. Успокойся, успокойся, и поставь сраную ТОЧКУ. Нет. Этот текст никогда себя не допишет, потому что ты пытаешься уловить и схватить бессюжетного себя. В твоей жизни нет сюжета, поэтому в тексте его тоже не будет. Удалил следующую строку. Это так удобно делать на компьютере. Не трогай моих родных. Не трогай меня. Пора пойти покурить и потом, не смотря на слабоумного коллегу-врага, сидящего напротив, чуть правее, и постоянно говорящего мне в одно ухо, чтобы слова достигли с уха в мой рот и сказали ему в ухо, достать свой блокнот и продолжить. Тебе страшно, что сюжета нет? Нет. На самом деле, нет. Я в это верю. Еще не ушел. Листал интернет. Уже ухожу. Пока листал интернет, коллега-враг резко вскочил, сделал 4 шага по маленькой комнате, выкручиваясь, разминая шею, переворачиваясь со стороны в сторону, суставами рук по бокам и быстро в 2 шага вернулся - снова сел за компьютер. Там находится его зарплата и возможность не умереть сегодня вечером от скуки. Отвыкание от всех дел, отвыкание от мыслей, отвыкание от ворочания глазными зрачками, превращение в бледного молчаливого короля, которым ты станешь, когда медленно начнешь умирать от скучающей эфирной тоски. Ухожу.
лежа на животе, в спокойную воду у причала. День как жизнь - живешь на пороховой бочке.
Как сейчас встану и пойду покурю почти от нечего делать. Слишком много стал курить в последние несколько месяцев. Еще одно предложение! Еще одно! Чтобы текст казался глупым, никаким, лежачим. Чтобы текст был мной. Жир обрастает. Точка.
Назови товарища отставным офицером. Пустотихо в комнате. Меня греет сквозь и это единственное, что меня греет, кроме моей любви.
Предсонный час ночи, тиски сна уверенно давят меня к кровати. Круг твоего общения снова сузился, почти сузился к моменту, когда тебя никто не помнит, когда тебя никто не вспоминает и это абсолютная смерть. Не записал тысячу мыслей, потому что мыслей нет. Пустые зрачки, которым я пытаюсь придать смысл. Заученные автоматические потягивания, дрыганье, бурчание, тяжелые, как там говорят и пишут? налитые свинцом веки.
Пора двигаться дальше. Засыпаю.
Во мне курсируют люди. Сшибает лбами друг о друга переработанный круг, сжимает в висках под видом расползающейся головной боли. У меня осталось всего 13 пустынных минут, 7-10 минут на туалет, 20 минут, чтобы дойти к боксерскому залу. Что я хочу сказать? Зачем я сижу в этом кафе-поезде и пишу?
Устало с каждым днем ломает меня игра. Жучит, обманывает, снова дает надежду. Окрыляет, пускает вспять, живительно губит. Стушевывается комната. Я уже стушеванный в ней. Сжатая, подвальная, хоть и на втором этаже. Рыбий глаз. В длинном зале 10 человек, включая меня. Пытаюсь развернуть на столе сквозь и хочу (и боюсь и не делаю одновременно) всмотреться в глаза других. Ритуал, который с детства веду в себе, дал плод - сквозь пустое как рыскающий в форме пустотной. Меня распыляет неощущение всего. Сквозь близко и слишком далеко. Немного задыхаешься. Ощущаю тревогу где-то в углу. Но пару лет назад я привык к тревоге, она не делает меня несостоявшимся. Интересно, если бы я не способствовал панике... К чему это все? Зачем ты хочешь передать этот опыт? Кому он нужен? Зачем я двинулся по этому пути? Я его сам выбрал и захотел как подсказанный способ ты квач борьбы с удушьем. Будешь ли ты счастливым? Я верю, что да, потому что это имеет для меня значение. Глоток сладкого кофе с молоком. Болит рука. Сейчас на боксе я выжгу всю дурь в себе. Лихо бродит воздух по несуществующим рифмам, я показываю ничего никому. Густое пространпустоннство с ррржжжсссоккоб ли-ли-ли. Кусками вспоминаю слова. С-с-с мерть. Люди спрашивают о смерти. Мне страшшшшнноо им отттвечать. Страшно давать пустую надежду райскую. Пусть и райскую. Глубина, молот, кис, лик, пасть, я, ты, голод, море, горы, я украду твою фразу - это памятник моему прошлому. Она не хочется купаться в медовой пахлаве, рыбачий поселок мира, тундра, папа-отец, молочное, липкое, удушье, во славу рая. Папа говорил, что если выбирать между горем и ничем, то он выбирает горе.