Соркош отошел от разговора. Привык к запаху алкоголя в комнате. Запах алкоголя не чувствовался.
Последний ноутбук вышел, стоит как квартира, я смотрел обзор, я смотрел последний, когда маленькие, понял, это сам экран, а я смотрел маленькие ноуты, это тоже бомба, так мы с тобой вместе смотрели. У меня есть предложение от которого вы не сможете отказаться, удиви, я курить очень хочу, пойдемте покурим, я думал у тебя предложение вызвать такси, а ты что собрался, у меня с собой чуток денег есть. Трое вышли из комнаты. Соркош остался в комнате один.
И вот твоя жизнь Соркош. Итак, мы рассуждали о потере субкультурности. Соркош протер пальцами лицо. Широко раскрыл глаза. Тряс правой ногой. Соркош один в рабочей комнате. Почти не на задворках города. Один в комнате. Живет жизнь.
***
- Скажите мне это в лицо.
И улыбнулся.
- Ты зашел в комнату вместе с Роном, Соркошем и Седым, - сказал Я за Мной. Этому свидетель Я, который сидит за столом, я, Седой, Рон и Я, который сидит сейчас в игровом баре.
- Принимается. Но это ничего не меняет, - улыбнулся Соркош.
- А вот это уже похоже на ухмылку и на неуважение к суду.
- Извините, - сказал Соркош.
- Сделаем вид, что ничего не произошло и ты просто встал молча около двери.
- Теперь это неуважение ко мне - вы смотрели на меня как на сумасшедшего.
- Ты уверен?
- Да.
- Ты видел это в наших глазах?
- Да.
- Седой, что ты скажешь?
Седой ковырнул кончиком языка уголок расколотого зуба спереди.
- Та мне до фени. Пацаны, присаживайтесь и давайте уже начнем. Атаель, привет! Я за Мной, не строй тут из себя Короля Королей, давайте уже все сядем, обсудим и разойдемся. У всех свои дела.
Соркош весело хмыкнул:
- Блин, да, пацаны, давайте уже.
Комната была комнатой. Все были в комнате и все остановилось на секунду. Кадр перевернулся. Атмосфера немного накалилась, хотя в этих отношениях, которые сейчас будут выясняться, температура отношений лишь немножко выше, чем в других частях их отношений.
Кто начнет?
- Вне зависимости от того, что текст Сквозь закончен, я считаю, что этот разговор должен состояться, - сказал я.
- Абсолютно согласен, но я не знаю, о чем должен быть этот разговор, - сказал Я за Мной.
- Давайте тогда разберем те факты, которые мы знаем, - сказал Рон - мы знаем, что этот разговор как-то касается Сквозь или Сквозь как-то его касается. Одним словом, Сквозь точно здесь замешано, иначе непонятно и абсурдно, что мы все тут.
- Мне нравится подход, - поддержал Атаель - согласен вести разговор в таком русле. Мы знаем, что мы - персонажи текста Сквозь, поэтому Сквозь определенно нас касается.
- Мои персонажи - совсем не мои персонажи, - сказал Я за Мной.
- Да, вот и открыл для себя что-то, - сказал я.
Все замолчали в тупике. Комната обдавала всех предметами.
- Если я все правильно помню, мы должны обсудить стул, - сказал Я за Мной.
- Спасибо, что сказал, - цокнул Седой.
- Извините, - сказал Я за Мной, - я пытаюсь думать в нашем направлении; каждый из нас должен дать факты, которые неизвестны другим. Мне кажется, так? Атаель, что скажешь?
- В теории звучит правильно. Начинай.
- Я уже только сказал факт. Теперь кто-то из вас.
Все замолчали.
- Все факты каждого скрыты от каждого из нас, - сказал я - по логике, только ты, Я за Мной, должен знать все факты.
- Я бы согласился, но как оказалось, я тоже персонаж текста Сквозь, - сказал Я за Мной.
Все обернулись ко мне. Я сидел в игровом баре и должен был сказать хотя бы несколько слов. Я не знал, что им сказать. О чем должен быть разговор? О Сквозь. Это все мы знаем.
- Факт: я не являются персонажем текста Сквозь, - произнес в комнате я свой голос.
- Это уже не так, - сказал Атаель, - твоя строчка является строчкой диалога в данном тексте, ты уже персонаж. И если я насквозь просмотрю этот текст, то увижу еще следы тебя. В начале.
- Может быть, не знаю, мне все равно, я не являюсь буквами в буквальном значении. Вы - буквы. Я - не буквы.
- Тоже правда. Но отчасти. Можно долго спорить, - сказал Атаель.
- Спорь.
Седой по-обезьяньи напряг тело, плавно дернулся и пересел на другую ногу.
- Получается, что это все творишь ты? - спросил он.
- Получается, что так, - сказал я.
- Нахуя? - спросил Седой.
- У меня нет такого вопроса. Наверное, это красиво. Неважно, красиво или нет. У меня такого вопроса. Я просто это делаю.
Рон посмотрел в потолок.
- Вопрос, - спросил он - тут появляются и другие персонажи - Эммануил тут лазил вроде, другие...
- Простите, - перебил я голосом - Эммануил и сейчас, как односложный персонаж наблюдает комнату вне комнаты. Да?
- Факт. Не отклоняемся от темы разговора, - сказал Я за Мной, - кстати, я это знал.
Стало скучно.
- Да, - произнес я в комнате голосом, - конечно, знал, ведь ты - это я в прошлом. Всего лишь. Я разговариваю с собой в прошлом.
- Факт.
- Да по сути дела весь этот разговор, все эти строчки в тексте - это разговор одного с самим собой, - сказал я.
- Шиза, - улыбнулся Седой.
- Не совсем, - сказал я, - таким образом были рождены персонажи. Ничего особенного нет, зачем только сталкивать их вместе в одной комнате для препарирования, я не понимаю.
- Нельзя сказать, что я сталкиваю нас всех специально и что я это изначально продумал, - произнес я в комнате голосом - так получилось, меня это тоже, в какой-то мере, удивляет...
- Что с нами будет? - спросил Соркош.
- Ты разобьешь голову об стену, когда мы выйдем из комнаты, - произнес я в комнате голосом.
- Я умру?
- Отчасти да, Соркоша больше не будет.
- То есть это метафоричная смерть?
- Нет, Соркоша больше не будет.
- Никогда?
- Я понимаю, что в моих силах тебя воскресить потом, но я хочу другого.
- Зачем тогда ты меня написал?
- Я прошу прощения. Я не писал. Ты написался.
Молчание.
- Я тоже твой персонаж, - сказал Атаель.
- Но ты больше, чем все мы. Ты наша совесть, - произнес я в комнате голосом.
- Вот ты мне скажи, о чем эта вся история? - спросил Седой.
- Я не знаю, - произнес я в комнате голосом - я лишь предощущаю.
- Ты хочешь какую-то мысль донести или что? - спросил Рон.
- Я не знаю, я просто это пишу.
Молчание.
***
Я не помню как тебя зовут
Я помню только сердца стук
Не твой
Соркош оцепенел. Все возможные жуткие страхи в миг вложились в голову, полуреализовались по блуждающей будущей линии жизни, разомкнулось спокойствие, абсолютный конец всего одурманивал, берег от теплого сытого сознания бесконечных слов. Соркош взял в правую руку бутылку с водой, в левую взял дешевый, с виду граненный, но с частичками пластмассы, стакан и налил в него прозрачную жидкость - воду. Соркош сидел в кафе за круглым деревянным столиком. Красивые молчаливые люди вокруг, которые не трогают тебя стеклянными колбами, не вносят в твою жизнь свою жизнь и не пытаются раскроить наши души на части и в мелкие никакие узоры. Средний чек выше, еда дороже.
Соркош ощущал, что если пропадет сейчас, то ничего не пропадет вообще. Каждая отдельная частичка, которая не имеет за собой функции шестеренки, не влияет на бытоописание. Никак не проверишь. Пропадет твоя глазастая внедряемость в мир, твои пальцы, твои уши, твои руки и неброские колени. Кожа натягивается, словно не дышит, словно не видит, словно ничего этого нет. Соркош вспомнил быстрые вспышки паники, которые были у него по поводу моего наблюдения за ним. Как хорошо, что текст выжат и Соркош материализованный сидит в кафе за круглым деревянным столом. Как хорошо, что нет ничего мешающего убежать вдаль перспективы, пусть перспектива не ссужается и не притягивает. Беог на месте. Место на бегущих линиях, уходящих уходящих, плывущих, скользящих, скоростных, движущихся, а Соркош стоит на месте и двигает плечами. Вот и жизнь. Вот и я есть сам изсозданный. Из глины и мяса, из родителей и друзей, из детской площадки и случайных слов, из моря всего хаотичного и условно структурированного.