Где-то недалеко за спиной девятиэтажка, напротив продолжающая раздвигающая косоугольность - ходят люди, ездят машины, много пищавых звуков, грубые нервные деревья, цветное пыльное небо, погода, большие дома. Позади тоже самое. Я стою посреди статически-двигающейся улицы, кое-где перекрестка. Сюжет, сюжет, сюжет. Двигаем правой ногой. Шаг. Правое плечо вперед, левое плечо назад, как при ударе. Нога касается, останавливается, прижимается подошвой к асфальту. Двигаем левой ногой. Шаг. Левое плечо вперед, правое плечо назад, нога левая дальше, чем правая, из таких шагов состоит путь наш.
Как вонзить в себя все? Как вывернуть себя наизнанку? Как сквозь все выстоять и по ветру лучом расплескаться без добра и без зла, как вернуться в начало, как построить сад, как создать человека, как не позволить себе все испортить, как исправить свою ошибку, баг, баг, баг, тестируем, это что, тест?, очищение, потоп, начать сначала, начать сначала уже нельзя, если видел то, что видишь сейчас, раскаяние, мое раскаяние, я возомнил себя тобой, это ты себя возомнил мной, не трогай детей, даже если родил их, не трогай детей, даже если родил их, не трогай детей, даже если родил их, не имеешь права, кто ты такой, убери свою воду, убери свой огонь.
***
Вне зависимости от того, станет ли мне спокойно, мне неспокойно. Я не согласен. Я не согласен. Я против достижения целей любыми методами. Я против слез ребенка ради спасения мира. Ты говоришь о том, что только слезы ребенка могут спасти этот мир, но я не хочу его спасать, я хочу, чтобы его никогда не было. Тогда не было бы и ребенка. Есть ребенок - есть слезы. Спасибо, что я рожден. Спасибо, что я вижу свет своими глазами. Нет оценок, нет разветвления, все течет и пересекается, все прыткое и одновременное стабильное. Меня не устраивает твоя беспомощная никакая субстанция. Я против создания мира, который никогда не заканчивается?
Убрал Соркоша и Атаеля в закрома. Пытаюсь без вдохов и выходов быть собой. Зеркало, которое пытается быть не зеркалом. Последние 2 недели мое тело будет писать этот текст, последние 2 недели я даю тебе, чтобы высказать свое слово. Не стараюсь, не вымываю, лабиринтами предложений двигаюсь по пространству, лишь бы ты разрешилось. Сыном, дочерью, потопом, новым миром, концом света, краем, началом времен, оправданием, сущностью, новым жанром, любовью, улицей, вселенной, мной, собой, словами, синонимами, словосочетаниями, тянущимися за словосочетаниями, это не сложно выжимать себя, пишешь и пишешь, ничего сложного. Стоишь напротив зеркала и рисуешь зеркало, в котором отражаешься ты. Стоишь напротив зеркала и играешь музыку, в которой тебе кажется, отражаешься ты. Главное - стоять и отображать зеркало, а не отображать себя, отображающего зеркало. Обычная задача, вложенная в ребенка, выросшего без отца. Обычная злость на себя за то, что в тексте слишком много "я".
***
Лепестками рассыпается детская дружба. Настоящая мужская детская дружба. Имена пацанов растерлись, потерялись, исчезают день за днем, но помнишь, вспоминаешь, улыбаешься, радостно, было. Крикливым скоком бежал ты впереди меня, прыгал выше меня, показывал пример, смелым взором смотрел вперед, оборачивался ко мне, звал, кричал, прыгал, мы прыгали, мы кричали, приятное тепло рукоятки игрушечного пистолета, кирпичный угол дома, весенний двор, твои пацаны, после стакан холодной воды, леденящей в миг мозг, сладкие быстротечные жвачки, первая музыка, первая обнаженная женщина на обложке дешевого журнала за стеклом киоска, первые разговоры о страхах и первые жеванные листья деревьев, после украденной у мамы сигареты на двоих. Лица пацанов раздельные, но общие. Друг. Друг. Друг. Где ты? Там где и я. Здесь. Где мне еще быть.
Удалось побывать в разных жизнях, в разных дворах, на разных улицах и в разных мелких деталях. Все благодаря постоянным переездам с квартиры на квартиру, смене жизненных позиций, словно сегодня у тебя новая жизнь, которой ты боишься, но ты еще цепляешься за старых друзей, которые еще вчера, поздним вечером, во время переезда и складывания вещей в скотчобумажные коробки, были твоими лучшими, любимыми, навсегда оставшимися, вдох и выход понимающими.
Ты был такой, какой и сейчас, только тело твое выросло, правила поменялись, все перевернулось, будущее наступило, а ты не успел вкусить, уплыть, поклясться, остановиться, задержать футбольный мяч чуть-чуть подольше, попытаться прорваться, забить, отбить, ударить, поцеловать, сбросить с себя идиотическую ухмылку, проступить сквозь себя на этап. Я использую единственную возможность собрать вас всех перед буквами, чтобы сказать спасибо за сотни дней, которые мы провели с вами вместе. Я не хочу выжимать никакой смысл, было очень весело, местами было жутко грустно, и, наверное, чаще было грустно, чем весело, поэтому я тут сижу и пишу эти буквы, чтобы хоть как-то выдавить из себя унижающую пресность, серость и тупоумие. Но если брать мою жизнь за пример, то все хорошее, что со мной произошло в этом мире, перечеркивает все плохое. Мне хочется сказать спасибо за то, что я жив, и за то, что иду от детства к детству. За проходящий смысл, который я не улавливал. Я ни в коем случае не жалею, не скучаю за вами, и не хочу повторений. Но было круто, пацаны. Было просто пиздато. Иногда даже слишком невероятно, слишком сказочно, чтобы в это поверить.
Круговорот твоих событий
Любви круговорот людей
Круговорот
За ворот осень залетает
Трясина тает
Глаза устало хвалят
Круговорот твоих иллюзий
Круговорот
И мой предел.
Щебечет дождь.
Светает.
***
Описание стеклянного стакана с водой имеет смысл только тогда, когда описывать нечего. Попытка проникновения на бумагу в момент пустотного и бессмысленного взгляда в пустоту. Что у нас получается, если электричество спит?
Стеклянный стакан стоит на столе в кафе. Стоит в правом углу стола прислонившись нижнеправым боком к вазону со сложным цветком или всего лишь цветком, которого я не знаю. Правоверхняя часть стакана касается стеклянной бутылки, на четверть заполненной водой. На дне стакана немного воды - полглотка. Стакан стоит. Стакан можно взять в правую или в левую руку, а можно и не брать. Можно выпить воду, вылить воду. Возможности разные. Существование стакана само по себе исключаетподтверждает твое существование как предмета касательно других предметов. Цинично говорить о том, что стакан есть просто стакан - это тоже самое, что сказать - мир есть просто мир. Стакан есть просто стакан. Со своими возможностями, которыми его наполняют предметы вокруг и мои ассоциативные возможные действия. Из всех ассоциаций, которые я могу придумать, для меня дороги две - стакан можно взять, а можно оставить стоять. Если стакан взять, то ветка возможностей ширится в прогрессии; если стакан стоит, то ветка вариативных возможностей вариативно ширится в прогрессии в моем представлении. Наполняя стакан собственными ассоциациями и встраивая его в сюжет (мы ведь не строим сюжет на существовании стакана), мы продолжаем вариативность вселенной своими вариативными возможностями. Так мы можем сказать о любом предмета в комнате. Стул, стол, книжный шкаф, тело, окно, воздух, жизнь, мир, вселенная, поток, создание сознания - ветвистая арифметика накладывается вариантами. Если усредниться и держать внутри себя сквозное ощущение пустотности - стакан превращается в чистоту предмета. Если не смотреть на стакан и представить, что его не существует - это лишь еще один вариант несуществования стакана, ноль, его отсутствие, что опять возвращает нас к тезису - вариант "не быть" - разновидность варианта быть. То, что несуществование стакана не даст нам увидеть возможности вариантов не быть не исключает этого варианта, это лишь наше незнание, наше контекстное представление или контекстное непредставление.