– Хм, все же не сдох. Это хорошо. Тогда ты посмотришь.
Посмотрю на что? Кто ты, нахрен, такой?
Он тащит меня за волосы куда-то в сторону. Тело не слушается. Любая попытка пошевелиться отдается адской болью в спине.
Он оставляет меня у столба, пристегнув за ним, наручниками мои руки.
Бородатый говорит: – Поговаривают, это из-за тебя весь шум. Поговаривают, что ты должен умереть, и что ты не заслуживаешь легкой смерти.
Проморгав муть с глаз, оглядываюсь по сторонам. Мой Форд рядом в канаве у обочины. Из него доносится песня металлики. У него здорово помят капот и левая сторона. Видимо, на нас на полном ходу въехали. На вызов приехала вон та полицейская машина, чьи мигалки разбудили меня. На бородатом синяя рубашка, у него на плечах погоны. Он полицейский? Что вообще происходит?!
– На счет девчонки указаний не было. Хм… её я тоже убью. Не сразу, – он обнажил кривые зубы в жуткой улыбке. – Я хочу, чтобы ты смотрел.
Он подходит к Форду. За волосы поднимает с земли голову Элайзу. Бьет её по щекам.
– Очнись. Эй, просыпайся, милая. Ты проспишь все самое интересное.
Я пытаюсь подняться, высвободится, вмешаться, но тело абсолютно не слушается, лишь болью отзывается спина.
Я кричу: – ЧТО ТЕБЕ ОТ НАС НАДО?!
– Мне? – он корчит удивленную гримасу и тычет пальцем себе в грудь. – От вас? Ничего. А вот людям, которым ты очень насолил, им нужно, чтобы ты сдох.
Он гладит Элайзу по волосам. Она просыпается, смотрит по сторонам, и начинает кричать. Боров крепко зажимает ей рот. Его ладонь размером с голову Элайзы.
На её глазах слезы, она бродит ими по сторонам в поисках спасения, в поисках надежды, а находит лишь меня прикованного наручниками к столбу.
Боров вытирает слезы с её глаз: – Красивые глазки, пупсик, благодаря им я вас и нашел. Не бойся, это будет не долго.
Одной рукой он прижимает её голову к земле, другой стягивает с неё штаны. Элайза дергается, пытается вырваться. Боров рвёт её штаны. Он плюет себе на руку и заносит в сторону её бедер.
Он говорит глядя на меня: – Смотри, это всё ты. Это твоя вина.
Он бьет её головой об землю, чтобы она прекратила кричать.
Я оглядываюсь по сторонам в поисках чего угодно, что могло бы помочь. У моих ног кусок ветрового стекла моего форда. Отчаянно пытаюсь подцепить его ногами. Не выходит. Ноги отказываются шевелиться.
Что же делать? Я не могу… я должен… Она там, а я…
Элайза больше не кричит. Смотрю на нее, в глаза, они полны отчаяния и смирения. Они сжимаются в такт движениям Борова. Она смотрит на меня. В них читается: «Ты подвел меня, Артур».
Боров тоже смотрит на меня. Пристально, не отрываясь. Прямо в глаза. Улыбается кривыми зубами сквозь черную бороду. Каждым тактом вдавливает Элайзу в грязь. Он начинает рычать, перемещает руку с её головы на шею, и крепко сдавливает. Все сильнее рычит, втаптывает, задавливает.
Глаза Элайзы тихонько закрываются.
Из моего разбитого форда доносится песня "Die, Die My Darling" группы Metallica. Из моего разбитого рта доносится немые крики. Я кричу, ору, плачу, пытаясь освободится из наручников. Я устремляюсь вперед. Рвусь убить. Спасти. Не обращая внимания на наручники. Вперед. Натянут как струна.
Во рту вкус крови. Адская боль пронизывает все тело. Запястья горят огнем. Огонь с них переходит на кисти рук, затем пальцы до самых кончиков. Я освобождаюсь, бегу к ним: к борову, к моей жене. В глазах горит ненависть. Не останавливаясь, бью его ногой в челюсть.
Он даже не пошатнулся. Даже не покинул Элайзы. Он смеется, вытирая кровь с разбитой губы.
Пара разбитых жизней на разбитую губу. Размен не в мою пользу.
Еще сильнее кричу: от злости, от своего бессилия. Кричу что есть мочи, и машу кулаками. Каждый удар по его лицу – это нестерпимая боль в моих руках. Он весь в крови… в моей? Смотрю на руки – на них нет кожи. Она осталась на наручниках.
Кровавые культяпки.
Я падаю наземь.
Боров встает, надевает штаны. Уже без смеха и оскала. Он говорит:
– Теперь, Артур Кренц, ты можешь быть убитым.
Он лезет в кобуру за пистолетом.
Вспышка света, звон стекла. Полицейская машина полыхает огнем. Его машина.
– Что за нахер? – он отвлекся.
Вижу свой кольт возле форда, возле Элайзы. Видимо при ударе выскочил из открывшегося бардачка. Это мой шанс. Казалось, что этот пистолет всю мою жизнь катался в этой машине ради этого момента.
Но Чеховское ружье не успевает выстрелить.
Вторая вспышка пламени раздается в паре метров от меня. Там, где стоял Боров. Он горит, кричит и пахнет палеными волосами. Его пистолет падает рядом с лицом Элайзы. Её глаза закрыты. Закрываются и мои.