Я, впрочем, не специалист в понимании мимики, движений мышц лица. Но тут, как говорится и не нужно быть экспертом, чтобы понять по увеличивавшимся в размерах глазах, приоткрывшемся в волнении рту, да чуть дрогнувшим губам, что я ляпнул из ряда вон выходящее. Верно, потому Синя, уже в следующее мгновение времени, сказала:
— Лина, да, что с тобой? — она теперь подняла руку и прикоснулась кончиками пальцев до лба девушки, очевидно, проверяя у той температуру. — Что ты и как это говоришь? Услышь себя, дорогая. И с каких это пор ты решила меня называть мамой. Ведь у нас с тобой все давно обговорено. И я всегда была и остаюсь для тебя бабушкой. Не будем все же ничего менять, дорогая.
«Фу!» — довольно и про себя выдохнул я, не озвучивая того облегчения в слух. Хотя бы, что-то ясно. Передо мной не мать, а бабка. Походу мать Виклины с ней не живет и очень давно, раз все между этими двумя обговорено. Я еще довольно выдохнул, потому как без проблемно удалось выпутаться из сложного положения, не подставив девушку. Мне этого почему-то не хотелось делать. Я боялся подгадить Виклине, проникнувшись к ней теплыми, благодарными чувствами.
Благодарными?!
Естественно, благодарными. Не каждый же день вам предоставляют возможность побывать в другом теле, прожив пусть и совсем короткий этап его жизни.
— Ты же знаешь, дорогая, вы мне обе близки. И ты, и твоя мама, моя единственная дочь, — принялась пояснять Синя, тем самым выдавая нужную мне информацию. Теперь она сместила руку вниз и нежно всей поверхностью ладони провела по щеке Виклины, тем движение лаская и успокаивая, так сильно разнясь с моей бабкой, которая всегда старалась обнять и поцеловать.
— Да, баб… бабушка, — поправился я, точно понимая такая светлая и чистая девушка, как Виклина всех и всегда ласкает словами. — Я оговорилась, не более того. У меня просто голова кружится, поэтому я ляпнул незнамо, что.
«Тьфу, ты, в самом деле», — это я уже сказал про себя, так как вновь увидел непонимание и явную озадаченность в лице Сины, а рука ее опять дернувшись вверх, прошлась кончиками пальцев по лбу Виклины, соизмеряя мое и ее состояние. Похоже, Лина не только была мягкой девушкой, но и никогда не говорила вульгарности, все больше представляясь мне этаким женским идеалом.
— Это заметно, дорогая, что ты сама не своя, — протянула Синя, опять же низко и с бархатистостью выдыхаемого, а потом улыбнулась еще мягче, нежнее. — Ты, права, Лина, стоит побыть дома. Ты, сейчас отдохни, а я свяжусь с куратором и Беловуком, дабы один знал, что тебя не будет на занятиях, а второй, — бабка прервалась, слегка приоткрыла рот, показав очень ровные, белые ряды зубов, ничего не имеющих общего со словом — старость, или вставные и засмеялась. И смех ее зазвучал также жизненно и мило, что я и сам походу улыбнулся в ответ. — А второй поддержит.
Она чуть качнулась вперед и нежно поцеловала Виклину в переносицу, и на меня сразу дохнуло каким-то медовым ароматом, то ли это так пахло мыло, то ли ее духи.
— До вечера, дорогая! Я привезу, что-нибудь вкусненькое, — дополнил она, и, отстранившись от меня, направилась к машине, на ходу щелкнув брелком. И немедля передняя дверь, этого на вид допотопного транспортного средства очень мягко отворилась. — Может быть, ты, чего-нибудь хочешь заказать? — спросила Синя, останавливаясь возле авто и развернувшись ко мне лицом, исследовательски оглядела, я качнул головой, более не намереваясь отвечать. — Ну, ладно. Тогда привезу коливо, уверена ты от него не откажешься.
Я улыбнулся еще шире (прямо-таки почувствовав, как растянулись уголки рта к районам щек) и кивнул, подтверждая догадку женщины. В самом деле, а чего я должен был сделать, не отказываться, может Виклина и впрямь любит это странное блюдо — коливо. Блюдо или напиток.
Синя, наконец, села в машину, напоследок козырнув своими ярко розовыми кедами-мокасинами, на тонкой белой резиновой платформе и тотчас дверь мягко закрылась. Не прошло и пары секунд, как чуть слышно загудел двигатель автомобиля, опустились стекла на обоих передних дверях и женщина, выставив из окна руку, легохонько махнула ею, попрощавшись со мной. Машина медленно двинулась вперед по дороге (с очевидным асфальтным и ровным покрытием) задним ходом, а я сумел разглядеть через лобовое стекло темно-синие сидения с высокими подголовниками, придающие салону элегантный вид, ничего не имеющего общего с доисторическими корнями самого автомобиля.
Глава пятая
Наконец-то, я один.
Интересно, что сейчас это одиночество меня стало радовать. И если раньше, для меня было необходимым бывать в кругу друзей, порой забывая в том свои обязанности отца, мужа, сына. То теперь, мне частенько хотелось побыть в одиночестве. Там в моем теле, в моей жизни.