Глава двадцать третья
Дед и бабушка жили на юге России, в небольшом поселке предгорье Кавказа. Так, что если бы у меня возникло желание покупаться в речке или взобраться на ближайшую гору, стоило только миновать селение или сойти с дороги. Двухэтажный дом у стариков был хоть и небольшой, но добротный, сложенный из красного кирпича, он имел широкую, крытую веранду, на которой летом кушали и пили чай. Располагаясь в конце селения, не далеко от невысокой горной гряды, дом огороженный забором из коричневого профнастила, и сам смотрелся высоким, видно за счет того, что имел мощный фундамент. Небольшой участок стариков включал в себя не только огород, дом, но и хозяйственные постройки такие, как баня, сарай, гараж для мотоцикла, углярка и дровник. Все потому как, несмотря на наступивший двадцать первый век дед с бабушкой топились зимой углем и дровами, как и большая часть поселка.
Второй уровень дома, на котором я останавливался еще в детстве, был даже не полноценным этажом, а всего-навсего утепленной мансардой. Куда вела лестница с первого этажа основного помещения жилища. Дело в том, что сначала построили лишь одну комнату, сейчас исполняющую роль зала и спальни для стариков, а после пристроили мансарду над ней и кухню, опять же осуществляющую роль коридора, ванной и в ночное время уборной. В кухне также находился котел для твердого топлива и газа, который обещали провести в поселок лет двадцать пять лет назад, но так и не провели.
С аэропорта до поселка и дома деда и бабушки меня привезли на машине родственники, муж тетки. Они жили в этом же поселке, что и старики, воспитывая двух дочерей, моих двоюродных сестер, которые были на много младше меня.
Дело в том, что дед и бабушка поженились очень рано, можно сказать тоже, как и я, по залету, вследствие которого появился мой отец. Впрочем, в отношении стариков это оказались все-таки чувства, которые они пронесли сквозь всю жизнь. И, несмотря на преклонный возраст, продолжали демонстрировать. Их желание иметь много детей, точно в том количестве должна была проявиться вся суть их любви, чувств, однако, не увенчалась успехом. После отца у них хоть и родилось еще трое ребятишек, выжила одна моя тетка, остальные умерли от каких-то болезней, еще в раннем детстве.
По-видимому, именно эта беда потерь, желание поддержать друг друга и свой род, который в них вложили родители, сделало данный брак таким крепким, не подвластному времени, мифу об охлаждении чувств живущему в современном обществе. Раньше я никогда не задумывался о правящей любви между дедом и бабушкой, отцом и мамой, а сейчас обратил внимание. Подумав, что если бы на месте Маришки оказалась Лина, любил бы ее также трепетно как дед бабушку, а может и сильней.
Мой дед внешне являлся прообразом отца, меня. Верно, потому как мы носили одинаковые имена или появлению моему ли, отца ли предшествовали мощные эмоции. Вопреки возрасту, приближающемуся к восьмидесяти, дед имел коренастую фигуру, крепкие мускулистые руки, так как в отличие от нас с отцом вся его жизнь (комбайнера в советских колхозах) прошла в труде. Ромбовидное лицо деда с заостренным подбородком, имело широкий нос и небольшие, и даже сейчас в возрасте, ярко зеленые глаза. Его то и отличало от нас с отцом это цвет волос, средне русых, точно мелированных сединой, да количество морщин покрывающих смуглую с почти желтоватым отливом кожу. Всю рыжину мы взяли от бабушки, так как она и сегодня, несмотря на седину, имела насыщенный медно-рыжий их цвет. Бабушка и в более молодом возрасте была полной, в противовес поджарости деда, а сейчас стала прямо-таки грузной. Хотя эта приятная дородность не мешала ей суетиться по каждому пустяку, очень вкусно готовить, работать на огороде и ухаживать за своим любимым мужем.
— Ну, что внучек, — проронил дед, когда мы, поев, уселись в зале на диване, как раз напротив телевизора, расположенного на стеклянном столике, между двух металлопластиковых окон, прикрытых тонкими голубыми шторами. Мой отец не скупился и тут, поэтому в комнате был сделан хороший ремонт, а голубовато-бежевые обои, ламинат на полу, относительно дорогая мебель указывали на то, что он помогал своим родителям на правах благодарного сына. Потому и плазменная панель телевизора, и DVD-плеер, и кожаный диван, и деревянный шкаф-купе (стоящий вдоль стены), и двухспальная кровать (располагающаяся вдоль левой стены), и даже деревянная лестница на второй этаж, поместившаяся в противоположной части комнаты, все являло доходность моего отца и признательность его, как сына.