— Куда?! Стой! — крикнул ему вслед Измайлов.
Но Тополев словно не слышал требования старшего чекистской группы, подбежал к дощатой лестнице, взглянул наверх и быстро начал взбираться на чердак.
Измайлов бросился следом за ним.
Когда Тополев был уже на последних ступеньках лестницы, сзади в шею ему вонзились четырехзубчатые вилы. Боец коротко прохрипел и упал на лестницу лицом вниз. Вилы, как копье, так и остались торчать в теле несчастного. Деревянная ручка вил вздрагивала от судорожных конвульсий умирающего и слегка раскачивалась. От увиденного страшного зрелища Шамиль на мгновение замер. Потом, не помня себя, в три прыжка он оказался у лестницы. И когда чья-то рука, густо заросшая черными волосами, протянулась в чердачный проем за оружием убитого бойца, Измайлов прицелился в эту руку и нажал на спусковой крючок. Но вместо выстрела раздался тихий сухой щелчок.
«Кончились патроны!» — досадливо поморщился чекист и бросил оружие. Он выхватил из кармана пистолет, который только что ему передал погибший Тополев, и разрядил его в эту ненавистную руку, а затем и в неосторожно высунувшуюся голову бандита. И, не давая опомниться своему противнику, Шамиль, преодолев лестницу, добил последними пулями раненого врага.
Позабыв про всякую осмотрительность, Измайлов побежал по узенькому проходу между огромными, доходящими чуть ли не до самого конька кучами сена: он спешил навстречу бандиту, который стрелял в них и убил лошадь.
«Где-то здесь этот гад. Наверное, зарылся в…» Мысль его неожиданно прервалась: откуда-то сбоку, с большой кучи сена, прыгнул на него крепкий мужчина. Шамиль успел лишь повернуться лицом к нападавшему и тут же был сбит с ног. Нападавший успел ударить его по запястью, и пистолет, описав дугу, зарылся в куче сена.
— Мы с тобой, падла, сейчас побалакаем, — зло прорычал бандит, пытаясь завернуть чекисту руки за спину.
Поблизости послышалось шуршание сена и торопливые шаги. Кто шел, Измайлов не видел: тут, на чердаке, царил такой густой сумрак, что в пяти шагах нельзя было узнать человека.
— Северьян Савелич, — крикнул бандит, подмявший чекиста, — сюда! Легавого захомутал.
Оглушенный ударом сапога по голове, Измайлов медленно приходил в себя.
— Кто такой? — спросил его подошедший мужчина, держа пистолет наготове. — Чекист или агент угро? — Не дожидаясь ответа, он наклонился к юноше и начал вглядываться в его лицо.
Шамиль, посмотрев на мужчину, которого называли Северьяном Савеличем, не поверил своим глазам: это был следователь Серадов! Следователь, который вел в октябре прошлого года его дело. Это был тот самый человек, которого запомнил он на всю жизнь. Еще бы, ведь по милости этого субъекта он, Измайлов, чуть было не угодил в могилу. Все эти недели и месяцы он надеялся увидеть Серадова и рассчитаться с ним. Тем более что бывший контрразведчик Мулюков полагал: Серадов завербован или подкуплен (а это по существу одно и то же) кайзеровской разведкой и что через него можно выйти на агента Перинова-Двойника.
«Выходит, бывший капитан Мулюков оказался прав, — грустно подумал чекист и отвернулся. — Вот он теперь близко, как близок локоть, да не ухватишь зубами. Эх, вот же как бывает, а?!» И Измайлову от обиды захотелось заплакать, закричать, что опять оказался в руках этого мерзавца, что хозяин положения — его заклятый враг, а не он, Шамиль Измайлов.
Серадов начал шарить по карманам его пиджака. Вытащив мандат у чекиста, он поднес почти к самым глазам и пытался прочесть текст.
— Эге, мальчик, да ты, кажется, из ЧК. — Серадов зажег зажигалку и, когда при ее свете рассмотрел документ, спросил: — Вот, что, господин, вернее, товарищ чекист. Если хочешь жить — выкладывай, каким образом ты вынюхал ипподром?
Шамиль молчал.
— Напрасно упрямишься, юноша. Укорачиваешь себе жизнь, а на помощь не надейся, никто не придет. — Серадов подвигал челюстями: — Как вычислили Тряпкина Мишеля? Ну?
Серадов снова взялся за зажигалку и начал нервно крутить колесико, но пламя как назло не высекалось.
— Личико этого мальчика кажется знакомым, — проронил мнимый Северьян Савелия. — А вот где его видел — не припомню. Хотя какое это имеет сейчас значение. Тут ослу понятно: ЧК напало на след Мишеля. Значит, надо ему зарываться глубже. А лучше умотать отсюда… — Серадов махнул рукой: — Кончай его…
— Ничего, Серадов, тебе тоже, гад, недолго осталось ползать по земле, — с горячностью бросил Измайлов. — Ты у нас никуда не денешься.