Преподаватель Мулюков протянул ему руку и показал на часы.
— Вот видите, как время набрало обороты, даже не успели завершить наш разговор. — Мулюков слегка склонил голову, как бы отдавая дань уважения своему собеседнику, и, выпрямляясь, заметил: — К сожалению, через две минуты начинаются экзамены…
Они быстро распрощались, и Измайлов поспешил к себе на Гоголя.
Через полчаса он уже докладывал Брауде результаты своих усилий. Заместитель председателя губчека закурила и надолго задумалась, как задумывалась всегда, когда речь шла об архисложном вопросе, от решения которого зависела судьба многих людей, судьба всей операции. Обладая глубоким умом, она умела многие неясные события просеять через сито анализа и выявить крупицы истины, позволяющие, как звезды на ночном небе, четко ориентироваться опытным путникам в продвижении к цели.
— Итак, — начала Вера Петровна, взяв карандаш, — первое — можно вполне допустить, что в марте пятнадцатого года с легкой руки жандармского осведомителя Рудевича глава местного магазина фирмы «Зингер» завербовал именно Аглетдинова, а не кого-то другого. — Брауде поставила на чистом листке бумаги жирную единицу и обвела кружком. — Но он из игры выбит капитаном Мулюковым. Это одно.
Она подвигала листком бумаги по столу, словно проверяя, насколько крышка его отполирована лаком, и поставила карандашом такую же жирную двойку, а вслух произнесла:
— Во-вторых, это вовсе не исключает существования на пороховом заводе второго агента. Полулегальные немецкие агенты, действовавшие под вывеской фирмы «Зингер» не один год, конечно же подстраховались и внедрили на важнейшее военное предприятие Казани по крайней мере еще одного диверсанта. Но этот вывод, как говорится, напрашивается сам собой, вытекает из общей логики событий. Но есть одна частность, которая… А впрочем, — и обращаясь к Измайлову: — Давай-ка, Шамиль, вместе порассуждаем…
Хозяйка кабинета встала и прошлась по комнате.
— Тебя не насторожила та легкость, с которой удалось установить довольно точно, кого завербовал этот шпион Тенцер в марте 1915 года на пороховом заводе, а?
Молодой чекист удивленно раскрыл глаза.
— А вот меня это несколько озадачило. Ко мне вдруг пришла какая-то навязчивая, как муха, мысль: нам подбросили туфту, которую мы приняли за настоящую, драгоценную вещь.
Брауде остановилась перед Измайловым, и тот сразу же хотел встать.
— Сиди, сиди. Мы ведь живем не в восемнадцатом или девятнадцатом веке, когда мужчины предпочитали разговаривать с дамами стоя, и не находимся в ложе столичного императорского театра, где мужчины все спектакли напролет стояли чуть позади сидевших женщин.
Она немного помолчала и продолжила:
— Вот представь себе, Шамиль, такую картину: нашел ты, как следователь, на месте преступления оторванную пуговицу с клочком материи. Путем анализа и поиска ты установил по этому вещественному доказательству, что пуговицу оторвали от пиджака, принадлежащего гражданину Н. Теперь возьмем несколько другой вариант. Обнаружил ты на месте преступления не пуговицу, а целехонький пиджак, да еще с визитной карточкой этого же гражданина. Спрашивается: в каком случае ты больше будешь подозревать гражданина Н., в первом или во втором?
— Конечно, в первом, когда обнаружу пуговицу. Во втором случае вряд ли сам преступник, совершив, скажем, убийство, оставит свой пиджак, да еще со своим именем и адресом.
— Вот то-то и оно, — улыбнулась Брауде.
— Вера Петровна, вы полагаете, что в бумаге о вербовке Тенцером неизвестного нам человека специально не указывалось имя работника завода? А именно Аглетдинова.
— Вот именно! Ведь поиск и находка психологически укрепляют правильность выводов любого искателя. Если же ему стали известны данные, которые прямо — как, например, случай с пиджаком и визиткой, — проливают свет на кого-то, он обязательно постарается, если конечно же нормально мыслящий человек, проверить их, сопоставить по всем параметрам — времени, места пребывания подозреваемого, его характера, поведения, его личности и так далее. Иначе говоря, «готовые» доказательства менее убедительны, меньше им веришь, чем те, которые находишь своим трудом, своими усилиями. — Брауде махнула рукой. — А механизм формирования этого процесса я уж не буду разбирать. Это хлеб психологов. — Она потерла кончиками пальцев красивый лоб и продолжила: