А тем временем Рафаил, получив условный сигнал от соучастника, прошел в подъезд, поднялся на лестничную площадку второго этажа и стал поджидать свою жертву. Вскоре, озираясь по сторонам, как пугливый зверь, в узкий подъезд с деревянными скрипучими ступеньками юркнул коренастый мужчина. Он поднялся по лестнице до середины второго этажа, покрутил головой, вглядываясь в темные углы, и осторожно, по-кошачьи мягко ступая, спустился на площадку первого этажа и трижды негромко стукнул костяшками пальцев в дверь. Тотчас за дверью послышался лязг железного засова и цепочки.
Не успел Мусин сообразить, что этого гостя нетерпеливо поджидают, как дверь уже распахнулась. Рафаил выскочил из-за ящика, за которым прятался, и загромыхал тяжелыми армейскими сапогами по шаткой лестнице; он никак не ожидал, что так быстро откроется дверь. Теперь Мусин боялся: вдруг Дардиев успеет закрыть за собой дверь. Потом его оттуда, из квартиры Махаевой, ничем не выкуришь. А там ищи-свищи его. Сюда уж точно он больше не придет. Исчезнет.
Дардиев лишь на миг замешкался, услышав тяжелый топот невесть откуда взявшегося человека. Но тут же он смекнул: этот человек караулил его. Гость хотел было уже захлопнуть дверь, но не успел. Нападавший подставил ногу, затем рванул дверь и, хищно ощерив зубы, занес финку над головой Дардиева.
Пронзительный женский визг вырвался из дверей на улицу.
— Что-о ты делаешь, парази-ит! — визгливо кричала Махаева. — Банди-ит!..
Дардиев оказался ловким и не только уклонился от ножа, но и успел нанести нападавшему увесистый удар в голову. Мусин отлетел к стене, и на него свалился с грохотом большой металлический таз.
Дардиев рванулся из квартиры, выскочил в подъезд, достал пистолет и наугад дважды пальнул в сторону своего врага и быстрее ветра понесся через двор на улицу, к мосту через Булак.
Выстрелы всполошили Сабадырева, он понимал: дело осложнялось. Митька достал из-за ремня оружие и плотнее прильнул к забору. Тут он увидел, как со двора знакомого дома выскочил, как заяц, мужчина и понесся к мосту, то и дело оглядываясь. Темнота, уже вступавшая в свои права, размывала очертания лица беглеца. И Сабадырев никак не мог рассмотреть, кто бежит в его сторону. Наконец, когда он понял, что это не Мусин, беглец почти уже преодолел мост. Митька высунулся из-за забора и несколько раз выстрелил. Мужчина бездыханно растянулся на мосту.
Откуда-то из глубины двора выскочил огромный мохнатый пес и громко залаял. К окнам дома прильнули испуганные молчаливые лица, которые белыми пятнами выделялись на черном фоне неосвещенных квартир.
Анархист со злостью вскинул пистолет и выстрелил, не целясь, в глубину двора. Собака жалобно завизжала. Ему хотелось пальнуть и в эти испуганные лица, но он побоялся, что и в него начнут стрелять. И Сабадырев выскочил на улицу. К мосту бежал Мусин, припадая на одну ногу.
— Мерин!.. Где он?! Догони его!.. — хрипло кричал Мусин.
Сабадырев подбежал к трупу, быстро обыскал его и, забрав документы и оружие убитого, гаркнул:
— Не ори, Дыра! Кругом глаза и уши. Лучше помоги.
Анархисты сбросили труп Дардиева в Булак и бросились в сторону Большой Проломной улицы. Позади послышались крики, топот ног.
— Патруль! — тяжело выдохнул Мусин.
— Стой! Стрелять будем! — Красноармейцы, казалось, стремительно приближались.
Мусин не выдержал и несколько раз пальнул из нагана в нагонявших их красноармейцев.
— Не стреляй, дурак! — обозлился Митька. — Сейчас они начнут палить. Это ж мы только еще больше привлечем к себе внимание.
И действительно, позади гулко грохнули винтовки. Мусин вмиг позабыл о больной ноге и обогнал своего дружка. Он хорошо знал этот город и «повел» бег. Нырнул в подворотню, но двор оказался глухим, непроходным.
— Назад! — раздраженно прорычал Сабадырев, останавливаясь. — Тупик же тут, балда!
Неподалеку раздались крики, выстрел.
«Кажется, горим», — Митька, как загнанный в угол волк, затравленно заметался по двору.
— Сюда! Скорей! — подал в темноте голос Мусин.
Сабадырев молча последовал за Рафаилом. Тот проворно забрался по наружной лестнице на второй этаж, вернее, на площадку, откуда хозяева входили прямо к себе в квартиру. Но Мусин не стал ломиться в дверь чужой квартиры; он перелез через перила площадки и прыгнул на крышу каменного сарая, примыкавшего к углу жилого дома.
За ним последовал и Сабадырев, быстро сообразив, что через крышу сарая они проникнут в другой двор, а самое главное — им удастся уйти от опасной погони, которая возникла, как говорится, на ровном месте. Они петляли по каким-то темным дворам, перелезали через заборы и оказались в самом начале Большой Проломной у красной церкви, что возвышалась, как пожарная каланча, над всей округой. Они, воровски, пугливо оглядываясь по сторонам, поднялись на Малую Проломную и уже было пересекли ее, как вдруг со стороны Рыбнорядской улицы появилась автомашина с вооруженными рабочими и красноармейцами. И у Мусина не выдержали нервы: он сломя голову рванул вверх по Университетской улице. Ничего не оставалось делать и Митьке, и он припустил за ним.